Персональный сайт Светланы Бугровой

Статья- отчет о завершенном проекте

bugrova — Tue, 29 Jan 2019 10:37:12 GMT

По следам одного проекта.

Бугрова С.А.

Введение

Целью моей статьи является попытка осмысления и описания нового опыта, полученного в результате ведения необычной группы методом группового анализа около трех лет. Необычность данной группы заключается в том, что группа состояла из нескольких подгрупп, в которые входили мамы и дети в возрасте от 0 до 3 лет. Группа закончила свое существование, когда старшему ребенку исполнилось четыре года, а младшему – два. Кроме ведущего специалиста в группе участвовал детский психолог. На сколько мне известно, это был первый опыт в России подобной работы.

Идея создания группы, в которой можно было бы объединить родителей и детей, витала несколько лет, однако я достаточно долго не решалась приступить к проекту. А когда группа была уже создана, уверенность в возможности и целесообразности такой работы, мне предала презентация подобной группы, которую вели английские коллеги, предоставив видео на Группаналитической Конференции «Родительские фигуры» ( Москва). Этот момент утвердил меня в верности выбора смешанной группы,где молодые мамочки смогли оказаться вместе со своими детками в возрасте от 0 до 3 лет. На мой взгляд, это тот важный период в развитии ребенка, когда отношения с самым значимым человеком- мамой и последствия этих отношений проходят через всю жизнь индивида.

В соответствии с требованиями конфиденциальности, я буду касаться только общегрупповых процессов и больше опираться на новый опыт самого ведущего, его чувств и сложности работы именно при таком составе группы.

1 Группа

Группа, которую удалось организовать, а затем и провести была малой, группаналитической, полузакрытой, ограниченной во времени. Полузакрытость состояла в возможности посещения группы в качестве исключения вместо матерей отцов, что дало возможность более полной работы группы без перерывов, так как маленькие дети часто болеют. Такое решение было принято после просьб участников и дальнейшего обсуждения в процессе работы группы.

Сеттинг не совсем стандартный для группанализа – один раз в неделю в течении 50 минут. Такой сеттинг был выбран мною изначально, учитывая возраст самых маленьких участников группы. Сначала взрослые участники группы предлагали встречаться в течении 90 минут, однако дальнейшая работа группы показала, что выбранная длительность оправдала себя и дала возможность справляться с тем напряжением, которое усиливалось по мере взросления детей. В процессе работы группы только одна пара – мама-ребенок покинули группу до ее окончания, остальные участники продолжили участие в группе до ее закрытия, которое произошло, как я уже сообщала из- за того, что два участника группы переросли трехлетний рубеж. Был среди участников группы малыш, который пришел с мамой во внутриутробном состоянии и вернулся после рождения и летних каникул в возрасте 2-х месяцев. На момент окончания группы ему было два года.

2 Задачи

Одной из задач, которые стояли передо мной – это организация и проведение группы методом группового анализа в смешанном составе «родители-дети» с целью осознания жизнедеятельности подобной группы, понимания сложности сеттинга, удержания границ и роли ведущего . Сейчас можно сказать, что задачи, которые были поставлены перед проектом в начале его организации, выполнены. В ходе работы группы, появлялись и разрешались проблемы, о которых можно было только догадываться, что вызывало дополнительный интерес и мотивировало к продолжению работы. Многие вещи, которые были известны только из теоретических материалов, подтверждались в процессе, В группе кроме группового аналитика (дирижера), работал еще детский психолог с опытом групповой работы методом группового анализа, что определенным образом поддерживало ведущего.

3 Специфика группового процесса и его феномены.

В рамках данного проекта непосредственно методом группанализа фактически существовали две подгруппы - взрослые участники проекта- мамы и специалисты, и дети. Взрослые участники рассаживались в круге, ведя свободную беседу, которая все-таки оказывалась больше ориентирована на родительско-детские, иногда партнерские отношения, а также на наблюдения того, что происходит в детской подгруппе. Малыши в начале проекта были в центре круга, каждый в соответствии со своим возрастом- кто-то уже играл, кто-то сидел (лежал) рядом с мамой. По мере взросления детей, они уходили из круга взрослых, продолжая осваивать пространство кабинета и находящиеся там игрушки. Дирижер не только наблюдал за процессом, в качестве пассивного участника, но и помогал поиску наиболее комфортных, перспективных коммуникаций между всеми подгруппами-
Родители- дети
Между родителями
Между детьми.

Часто приходилось переводить язык этих подгрупп друг другу. Помогать мамочкам выдерживать эмоции детей, не вмешиваясь в те процессы, которые происходили в детской подгруппе, дифференцировать опасность не вмешательства и пр. Постепенно взрослые участники смогли выдерживать свои фрустрации. Наиболее сложным оказался процесс перевода взрослой подгруппе процессов, происходящих в детской. В процессе работы группы, мамочки делились своими новыми знаниями, своим пониманием происходящего, своими чувствами и осознанием деструктивных стереотипов, связанных с родовыми сценариями. Было много инсайтов. Постепенно в группе и подгруппах появилось доверие. Ближе к окончанию работы проекта, взрослые члены группы делились тем опытом, который они получили в группе и распространением его уже на свою жизнь вне группы, а также тем, как отличалось поведение их детей от ровесников на детских площадках и других детских коллективах, в которых они оказывались. Малыши научились отстаивать свои интересы без истерик и манипуляций, их вербальный запас позволял вести переговоры без организации драк. Они научились лучше управлять своими эмоциями и доверять взрослым участникам группы. К концу проекта дети стали организовывать совместыне игры, стали договариваться, а не отнимать игрушки друг у друга. Взрослая подгруппа также стала больше доверять своим детям, оставаясь больше нейтральными наблюдателями и позволяя малышам самим справляться с возникающими между ними проблемами. Вначале работы группы мамы активно включались в детские разборки и с трудом выдерживали драки между ними.

"Тренировка Эго в действии" для взрослой подгруппы оказалась достаточно актуальной и больше отразилась на научении давать детям больше самостоятельности, научиться их меньше контролировать, а больше доверять. Надеюсь. что данный опыт оказался полезным и для "внутреннего ребенка" участников взрослой подгруппы. Темы насилия, агрессии, садизма в воспитании в семьях и обучающих учреждениях возникали довольно постоянно., так же как и тема власти. Темы научения или обучения культуре через элементы насилия также часто затрагивались в беседах взрослых, были попытки оправдания семейного насилия и различных ритуалов подчинения, манипулятивных техник, шантажа и пр. Актуальными были темы, связанными со сложностями контакта с незнакомцами, посторонними или просто иными. Возникали темы, связанные со страхом возможности гомосексуальности у своих детей, часто такие темы сопровождались обесцениванием мужчин, идеями жертвенности женщин. Расщепление на хороших матерей и плохих отцов присутствовало в течении достаточно длительного периода. Постепенно взрослая подгруппа приходила к осознанию своей женской идентичности и роли матери в семье и социуме и перестало бояться признать возможность и наличие сильных женщин, а не рабынь и жертв. Отказ от статуса жертвы позволил выстроить вертикальные отношения мать-дитя в диадных подгруппах и утвердиться в ролевых социальных моделях. Еще одной из ведущих тем, которые так или иначе возникали в процессе работы - это желание освободиться от коллективной вины, а также темы зависти и стыда.

Также работа группы подтвердила важность идеи привязанности, которая впервые была выдвинута английским психоаналитиком Джоном Боулби (1907-1990 гг) и расширена канадским психологом Мэри Эйнсворт. Трехлетний опыт показал, что наблюдения Эйнсворт за детьми от 12 до 18 месяцев в лаборатории Балтимора (1969-70 гг), где она выделила три основных паттерна привязанности: надежный, избегающий и тревожно-эмбивалентный, которые проявились и в работе нашей группы. Родители смогли увидеть и осознать важность создания условий для более надежного стиля привязанности в отношениях со своими малышами, а также проработать свои собственные проблемы, вытекающие из данной темы и отразившейся на собственной взрослой жизни. Те, у кого в детстве сформировалась надёжная привязанность, как правило, имеют хорошую самооценку, крепкие отношения и способность раскрыться перед другим человеком. Став взрослыми, они обычно создают здоровые, счастливые и длительные отношения.

Первые исследования родителей с целью показа передачи безопасной и небезопасной привязанности между поколениями были проведены ученицей Эйнсворт, Мэри Мэйн, которая и обнаружила что то, как родители помнят и упорядочивают свой собственный детский опыт, в большой степени предсказывает то, к какому типу привязанности будут относиться их дети.

Мамы нашей группы отмечали, что их дети, показывают более высокий уровень уверенности в себе и способности к адаптации, по сравнению со сверстниками показывают большую самостоятельность и меньшую зависимость. Они показывают меньше агрессии, больше согласия со своими сверстниками и большее послушание с возможностью умения договариваться в спорных ситуациях.

Четвертый стиль привязанности - дезорганизованный, (предложенный позднее Мэйн и Соломон на основе результатов собственных экспериментов), в работе группы отмечен не был.

Иногда в группе мам замещали отцы, когда те не могли по разным причинам присутствовать на группе. Динамика группы менялась и мы получали новый опыт, в том числе и во взаимоотношениях детей в присутствии отцов. Но этот опыт был скорее исключением, хотя и расширял возможности группы в целом.
Иногда группа сама становилась терапевтом, отражая все происходящие процессы и находя удачные пути разрешения проблем и конфликтов, расширяя пути выхода из них.

4 Роль ведущего в смешанной группе «родители-дети».

В процессе работы группы, размышления Д. Винникота ( английский психоаналитик и детский психотерапевт) о том, что аналитик должен создать в клиническом сеттинге среду, подобную материнской поддерживающей атмосфере, полностью оправдались, так же как и его идея "достаточно хорошей матери" (термин впервые был предложен в 1965 г.) Сама группа, вернее ее матрица, в ходе работы должна стать такой матерью. Идея достаточно хорошей матери пронизывала работу группы в течении всего времени, так же как и размышления "о праве на ошибку" и понятия "безупречной матери". В группе и взрослые, и дети, повторно переживают определенный вид взаимодействия между матерью и ребенком. Дирижер, при этом, должен стать доступным для восприятия как целостная личность, что делает его роль в такой группе более активной. При этом, если задача малой группы, где участниками являются только взрослые, обучение состоит в возможности как принимать, так и отдавать, а индивидуальная терапия способствует научению "питаться и извергать", то совместная группа родителей и детей, совмещает обе задачи. Х.Кохут ( американский психоаналитик, основатель психологии Селф-объекта) считал, что работа с пациентом может принимать форму создания атмосферы, напоминающую мир раннего детства, для обнаружения "хорошего селф-объекта, который будет способствовать развитию динамического взаимообмена. Такой подход способствует выходу из нарциссической травмы и привязыванию к матрице селф-объектов, что позволяет быть социальным существом. И Кохут и Винникот считали, что угроза "разваливания социального организма на части", снижается при индивидуальной терапии, которая организована так, что позволяет индивиду расти.

В условия группового анализа, данная задача вполне выполнима и даже с большим успехом, чем при индивидуальном, так как именно в условиях группы мы встречаемся с социальными силами лицом к лицу. При этом в родительско-детской группе, дирижер становится видимым и идентифицируемым в роли аналитика, сознательно моделируя группу, как "матерь окружающей среды". При этом роль дирижера в такой группе, продолжает опираться на представления З.Фоукса ( германо-британский психиатр, психоаналитик, основатель группового анализа), включающие три составляющие - динамическое администрирование, сам анализ и перевод.

Динамическое администрирование в данном проекте опиралось на разработку сеттинга, более эффективного для его участников, учитывая возраст малышей. Группа работала один раз в неделю по 50 минут, разрешая посещать группу отцам.

Сложности перевода были связаны с наличием подгрупп, каждой из которых был свойственен свой язык.В роли переводчика дирижер предполагает, что терапевтический процесс совпадает с коммуникационным процессом. Фоукс предполагал, что люди обмениваются на четырех уровнях и дирижер должен переводить попытки общения с более аутичного и бессознательного уровня к более вербальному и сознательному. выполнение роли переводчика означает обнаружение симптомов в матрице группы и восприятие их как проявления несвободы и несвязанности. При этом, следует осознавать, что как ведущие мы можем передать в роли переводчиков лишь приблизительный смысл того, что имеется в виду. Поэтому важны не только интервенции ведущего, но и любого другого участника группы. Дирижер вмешивается в диалог, оставляя пространство для обратной связи и давая группе возможность решать, подходит ли ей та или иная интерпретация, в том числе и детской подгруппе, которая в нашем проекте реагировала скорее всего не вербально. Иллюзия того, что дирижер с позицией нейтральности и абстинентности, может быть беспристрастным и объективным наблюдателем, подтверждается своей не состоятельностью в ходе проекта и необходимостью пересмотра роли ведущего по сравнению со взглядами первых групповых аналитиков. Только научаясь выдерживать высокий уровень фрустрации, группа может идти вперед. А поддержка ведущего здесь является очень важной.

Сложности анализа, кроме вербальных и невербальных интервенций, заключались в необходимости большей расшифровки происходящего в детской подгруппе. Больше было обучающих, раскрывающих моментов, чем интерпретаций. Тенденции современного группового анализа в его развитии ставят перед дирижером новые задачи. Ведущий должен доверять группе, чтобы обеспечить любой вид коммуникации и построения матрицы группы. Взаимосвязь между аналитиком и анализантом в группе происходит в неком интерактивном треугольнике, который по выражению английского группового аналитика Герхарда Вильке, идущего за Томасом Огденом ( американский доктор медицины, группаналитик), приводит к созданию "третьего субъекта". При этом Вильке считает, что "события переноса-это не повторное разыгрывание прошлого, а сценическая повторная драматизация внутреннего опыта здесь и сейчас, осуществляемая в групповом контексте. Хотя взаимодействие характеризуется переносом и контрпереносом, относящимся по своему происхождению к семейным отношениям, его можно описать только лишь опираясь на происходящее здесь и сейчас, потому, что паттерн взаимодействия никогда не был таким, как раньше, и никогда не был сформирован именно такой группой. Это уникальный акт повторного сотворения между теми, кто попал в текущую группу и окружающей ее социальной матрицей". И именно это наблюдение и понимание происходящего, дает возможность изменить семейный сценарий при обнаружении его деструктивности. Данная работа, конечно более важна для взрослой подгруппы.

Группа, ведущий и анализант (в нашем случае -пара) образуют взаимозависимый гештальт, а аналитический инсайт сочетается с пониманием происходящего и нарративом ( языком повествования истории). При этом, вербальные интервенции дирижера зависят от инсценировки бессознательного конфликта в группе и отмечают изменение, которое уже было сделано в интерактивном режиме группой, ее подгруппами и самим ведущим.

В такой ситуации, дирижер должен стать доступным для восприятия, активным, более видимым, идентифицируемым, как аналитик.

5 Заключение

Опыт данного проекта показал, что группа, работающая методом группового анализа, отражая реальные события, которые происходят внутри каждой семейной системы участников, демонстрируя деструктивные паттерны поведения, устойчивые стереотипы, не позволяющие свободно развиваться как детям, так и делать самостоятельный выбор родителям, получила другой опыт взаимодействия в целом, что указывает на перспективы дальнейшего развития метода группового анализа не только среди взрослых, но и среди детей. Группа дала возможность проработать страх «плохой матери» и непонятного поведения ребенка, способствовала укреплению идентичности «хорошей матери внутри» и установлению доверия к себе и малышу. А возможность создания более надежной привязанности младенца к матери, создает условия для дальнейшего психического развития ребенка и его лучшей адаптации в социальных группах, что было отмечено самими родителями после окончания проекта.

Литература

1 Боулби Д. "Привязанность", Гардорики, Москва, 2003

2 Боулби Д., Мэри Эйневорт, Тереза Бенедек и др."Психология привязанности", ERGO, Москва, 2005

3 Вильке Г. "Искусство Группового Анализа в организациях. Использование интуитивного и эмперического знаний ", 2014

4 Винникот Д. "Маленькие дети и их матери", Класс , Москва. 2011

5 Винникот Д. " Игра в реальность", ИОИ, Москва, 2008

6 Кляйн М."Любовь, вина и репарация", Психоаналитические труды, 2 том, ИД ERGO, Ижевск, 2007

7 Кляйн М «Детский психоанализ» . ИОИ, Москва, 2016

8 Кохут Х.»Анализ самости» Когнито-Центр , Москва, 2003

9 Луис Р. Ормонт «Групповая психотерапия: от теории к практике ч.1, 2 Санкт-Петербург, 1988 .

10 Томас Г. Огден «Мечты и интерпретации», Класс, Москва, 2001

11 Шамов В. «Общая теория систем и синергетика в групповом анализе» Вестник психоанализа, СПб, 2010

12 Фоулкс З. Избранные труды: «Психоанализ и групповой анализ» 1990

13 Ялом И. «Теория и практика групповой психотерапии» СПб , 2000 .

Бугрова С. А" По следам проекта"

bugrova — Tue, 25 Dec 2018 10:49:02 GMT

Группа " Мама- малыш от 0 до 3"- итоги проекта.

Давно пора было подвести итоги проекта, который завершился в июне уходящего года, однако как-то все не доходили руки. Не уверена, что и сейчас я сделаю полноценный анализ, но год заканчивается и хочется все-таки завершить некий гештальт.

Итак, проект "Мама- малыш от 0 до3" завершен. Он длился три года. Группа закрылась, так как двум участникам проекта перевалило за три года и продолжать проект мы уже не могли, хотя не все дети достигли к окончанию проекта заданного возраста. Был среди участников и малыш, который пришел с мамой в проект в 0 возрасте. Поэтому наблюдать детей в разной возрастной категории было еще интереснее.

Задачи, которые были поставлены перед проектом в начале его организации выполнены. В ходе работы группы, появлялись и разрешались проблемы, о которых можно было только догадываться, что вызывало дополнительный интерес и мотивировало к продолжению работы. Многие вещи, которые были известны только из теоретических материалов, подтверждались в процессе, В группе кроме группового аналитика (дирижера), работал еще детский психолог с опытом групповой работы методом группового анализа.

В процессе работы группы, размышления Д. Винникота ( английский психоаналитик) о том, что аналитик должен создать в клиническом сеттинге среду, подобную материнской поддерживающей атмосфере, полностью оправдались, так же как и его идея "достаточно хорошей матери". Сама группа, вернее ее матрица, в ходе работы должна стать такой матерью. В группе и взрослые, и дети, повторно переживают определенный вид взаимодействия между матерью и ребенком. Дирижер, при этом, должен стать доступным для восприятия как целостная личность, что делает его роль в такой группе более активной. При этом, если задача малой группы, где участниками являются только взрослые, обучение состоит в возможности как принимать, так и отдавать, а индивидуальная терапия способствует научению "питаться и извергать", то совместная группа родителей и детей, совмещает обе задачи. Х.Кохут ( американский психоаналитик, основатель психологии Селф-объекта) считал, что работа с пациентом может принимать форму создания атмосферы, напоминающую мир раннего детства, для обнаружения "хорошего селф-объекта, который будет способствовать развитию динамического взаимообмена. Такой подход способствует выходу из нарциссической травмы и привязыванию к матрице селф-объектов, что позволяет быть социальным существом. И Кохут и Винникот считали, что угроза "разваливания социального организма на части", снижается при индивидуальной терапии, которая организована так, что позволяет индивиду расти.

В условия группового анализа, данная задача вполне выполнима и даже с большим успехом, чем при индивидуальной, так как именно в условиях группы мы встречаемся с социальными силами лицом к лицу. При этом в родительско-детской группе, дирижер становится видимым и идентифицируемым в роли аналитика, сознательно моделируя группу, как "матерь окружающей среды". При этом роль дирижера в такой группе, продолжает опираться на представления З.Фоукса (английский психоаналитик, основатель группового анализа), включающие три составляющие - динамическое администрирование, сам анализ и перевод.

Сложности перевода были связаны с наличием подгрупп, каждой из которых был свойственен свой язык.

Так или иначе оба проекта однозначно показывают возможность и целесообразность работы методом группового анализа в рамках совместного участия детей и родителей.

К. Юнг -интервью

bugrova — Fri, 18 Nov 2016 08:35:56 GMT

К.Г. Юнг "ДИАГНОСТИРУЯ ДИКТАТОРОВ"
(Интервью, взятое X. Р. Никербокером у К.Г.Юнга в октябре 1938 г.)

* Никербокер: Что произойдет, если Гитлера, Муссолини и Сталина, всех вместе, закрыть на замок, выделив для них на неделю буханку хлеба и кувшин воды? Кто-то получит все или они разделят хлеб и воду?
*
*
* Юнг: Я сомневаюсь, что они поделятся. Гитлер как шаман будет, вероятно, держаться в стороне, не ввязываясь в ссору.
* Муссолини и Сталин, каждый по своему собственному праву вождя или сильного, будут, вероятно, добиваться обладания хлебом и водой, и Сталин как более грубый и жестокий, вероятно, получит все.
*
* Существовали два типа сильных людей в примитивном обществе. Один их них вождь, физически более мощный и сильный, чем все его соперники, другой - шаман, сильный не сам по себе, а в силу власти, спроецированной на него людьми. Таким образом, это император и глава религиозной общины. Император как вождь обладал физической силой благодаря своей власти над солдатами; власть же ясновидящего, которым являлся шаман, не его физическая, а реальная власть, которой он обладал вследствие того, что люди признавали за ним магическую сверхъестественную способность, могла временами превосходить власть императора. Он мог, например, помогать или, напротив, строить препятствия на пути к счастливой жизни после смерти, мог объявить вне закона личность, общину или целую нацию и исключением из религиозной жизни общины обречь на лишения и страдания. Муссолини человек физической силы. Увидев его, вы тотчас сознаете это. Его тело наводит на мысль о хороших мускулах. Он лидер, потому что индивидуально сильнее любого из своих соперников. И действительно, склад ума Муссолини соответствует его классификации, у него ум вождя.
*
* Сталин принадлежит к той же самой категории. Он, однако, не созидатель. Он просто захватил то, что сделал Ленин, вонзил свои зубы и пожирает. Он даже разрушает нетворчески. Ленин снес целую структуру феодального и буржуазного общества в России и заменил ее своим собственным творением. Сталин разрушает его.
*
* С умственной стороны Сталин не так интересен, как Муссолини, которому он подобен в основном типе своей личности, и не имеет ничего общего с таким интересным типом, который представлен Гитлером, типом шамана, человека-мифа.
*
*
* Никербокер: Тот, кто захватил власть над стасемьюдесятью миллионами людей, подобно Сталину, не может не заинтересовать, нравится он вам или нет.
* Юнг: Нет, Сталин именно животное хитрый злобный мужик, бессознательный зверь в этом смысле несомненно самый могущественный из всех диктаторов. Он напоминает сибирского саблезубого тигра этой мощной шеей, этими разглаженными усами, этой улыбкой кота, слизывающего сливки. Я могу предположить, что прежде Сталин мог быть Чингисханом. Меня не удивит, если он сделает себя царем.
* Гитлер совершенно другой. Его тело не внушает представления о силе. В его облике прежде всего обращает на себя внимание полный сновидений, призрачный взгляд. Я был особенно поражен, рассматривая наброски, сделанные с него во время чехословацкого кризиса; его глазами смотрит ясновидящий.
* Во всяком случае не возникает сомнений в том, что Гитлер принадлежит к категории действительно мистических шаманов. Ничего подобного не приходилось видеть в этом мире со времен Магомета так кто-то отозвался о нем на прошедшем Нюрнбергском съезде партии.
* В том, что Гитлер поступает, как нам кажется, необъяснимым и странным, алогичным и неразумным образом, проявляется явно мистическая особенность Гитлера. И обратите внимание даже номенклатура нацистов откровенно мистическая. Взять хотя бы название нацистского государства. Они называют его третий рейх?
* Юнг: Все так. Но здесь более глубокий смысл. Никто не назвал королевство Карла Великого или державу Вильгельма первым и вторым рейхом. Только нацисты назвали себя третьим рейхом. Потому что это имеет глубокое мистическое значение: в каждом немце выражение "третий рейх" вызывает в его бессознательном библейские ассоциации. Таким образом, Гитлер, который неоднократно показал, что осознает свое мистическое призвание, предстает для фанатиков третьего рейха чем-то большим, чем простой человек.
* Обратимся теперь к широко распространенному возрождению культа Вотана в третьем рейхе. Кто был Вотан? Бог ветра. Рассмотрим название Sturmahteilung ? штурмовые войска. Шторм, как вы понимаете, ветер. Точно так же и свастика, вращающаяся фигура, образующая вихрь, с направлением движения всегда в левую сторону подразумевает в буддистском символизме пагубное, неблагоприятное, ориентированное на бессознательное.
* И все вместе, эти символы третьего рейха, вслед за его пророком под знаменами ветра и шторма и вращающихся вихрей направляют массовое движение, увлекая немцев в урагане безудержных эмоций все дальше и дальше к судьбе, которую никто, вероятно, даже он сам, ясновидящий, пророк, фюрер, не может предсказать.
*
* Никербокер: Но почему Гитлер, который невольно заставляет каждого немца близ себя падать ниц, обожествляя его, не производит почти никакого впечатления на иностранцев?
*
* Юнг: Совершенно верно. Вообще то некоторые отреагировали точно так же, как реагирует всякий немец в Германии. Это происходит питому, что для всякого немца Гитлер является зеркалом его бессознательного, в котором не для немца, конечно, ничего не отражается. Он рупор, настолько усиливающий неясный шепот немецкой души, что его может расслышать ухо ее бессознательного.
*
* Он первый человек, который поведал каждому немцу, какой тот все время представляет и видит в своем бессознательном судьбу Германии, особенно после поражения в мировой войне, и единой характерной особенностью, присущей всякой немецкой душе, является типично немецкий комплекс неполноценности, комплекс младшего брата, который всегда немного запаздывает на пир. Власть Гитлера не политическая, она магическая.
*
* Никербокер: Что вы подразумеваете под магической властью?
*
* Юнг: Чтобы понять это, необходимо понять, что такое бессознательное. Это часть нашей ментальной структуры, которая контролируется нами в незначительной степени и в которой откладываются всякого рода впечатления и ощущения, включая сюда мысли и даже заключения, которых мы не осознаем.
*
* Помимо впечатлений, которые мы воспринимаем, существуют всякого рода впечатления, постоянно воздействующие на наши органы чувств, которых мы осознать не можем, потому что они слишком слабы, чтобы привлечь наше сознательное внимание. Они воспринимаются за порогом нашего сознания. Но все
*
* эти сублимированные восприятия фокусируются, ничего не утрачивается.
*
* В то время как мы беседуем здесь, кто-то может разговаривать едва слышным голосом в соседней комнате - Вы не обратите на это внимания, но разговор за соседней дверью несомненно регистрируется в вашем бессознательном, подобно нашему разговору, записываемому на диктофон. В то время как вы сидите здесь, мое бессознательное принимает о вас информацию, хотя я ее не осознаю, и вы были бы удивлены, если бы я смог рассказать вам все, что я уже бессознательно узнал о вас за это короткое время,
*
* Секрет власти Гитлера заключается не в том, что eго бессознательное содержательнее, чем мое или ваше. Секрет Гитлера двоякий: во-первых, это исключительный случай, когда бессознательное имеет такой доступ к сознанию, и, во-вторых, он предоставляет бессознательному Направлять себя. Он подобен человеку, который внимательно прислушивается к потоку внушений, нашептываемых голосом из таинственного источника, и затем действует в соответствии с ним. В нашем случае даже если наше бессознательное изредка становится доступным для нас через сны, у нас слишком много рациональности, слишком много церебрума, чтобы подчиняться ему. Так вел себя, например, Чемберлен; Гитлер же слушает и подчиняется. Истинный вождь всегда ведом.
*
* Попытаемся понять, как это происходит. Он сам обращается к своему голосу. Его голос есть не что иное, как его собственное бессознательное, в которое немцы спроецировали самих себя; это бессознательное семидесяти восьми миллионов немцев. Это то, что делает его могущественным. Без немцев он, вероятно, не казался бы таким, каким предстает сейчас.
*
* Это буквально соответствует истине, когда он говорит, что если он на что-нибудь способен, то только потому, что за его спиной стоит немецкий парод, или, как он иногда говорит, потому, что он есть Германия. Поэтому с его бессознательным, являющимся вместилищем душ семидесяти восьми миллионов немцев, он могуществен, и с его бессознательным восприятием действительного соотношения политических сил у себя и в мире он до сих пор остается безошибочным.
*
* Вот почему политические решения, которые он принимает, оказываются верными вопреки мнениям всех его советников и вопреки мнениям всех иностранных обозревателей. Всякий раз, когда это происходит, это означает только, что информация, собранная его бессознательным и достигающая сознания, благодаря его исключительному дару оказывается более верной, чем у всех других, немцев и иностранцев, пытавшихся оценить ситуацию и пришедших к иным, чем у него, выводам. И конечно, это означает, что, имея эту информацию в своих руках, он должен быть готов действовать
*
* Никербокер: Я думаю, это относится к трем действительно критическим ситуациям, которые он создал, каждая из которых влекла за собой острую опасность войны: когда он ввел войска в Рейнскую землю в марте 1936 г. и в Австрию в марте 1938 г. и когда он мобилизовал и принудил союзников бросить Чехословакию. Как известно, в каждом из этих случаев многие из самых высокопоставленных военных советников Гитлера предостерегали его от осуществления этих акций, поскольку полагали, что союзники окажут сопротивление и также что Германия потерпит поражение, если начнется война.
*
* Юнг: Верно! Действительно, Гитлер сумел составить мнение о своих противниках лучше, чем кто-либо еще, и хотя казалось, что его встретят силой, он знал, что его противники уступят без борьбы. В этом смысле особенно характерен случай с Чемберленом, когда тот прибыл в Берхтесгаден. Там Гитлер впервые встретился с высшим государственным деятелем Британии.
*
* Так, позднее, в Годесберге, Чемберлен утверждал, что приезжал, чтобы указать Гитлеру, помимо прочего, не заходить слишком далеко, что иначе Британия начнет военные действия. Но бессознательное восприятие Гитлера, которое до сих пор не подводило его, проникло так глубоко в характер британского премьер-министра, что все более поздние ультиматумы и предупреждения из Лондона не производили какого бы то ни было впечатления на его бессознательное. Бессознательно Гитлер знал, он не угадал или почувствовал, он знал, что Британия не рискнет начать войну. Тем не менее выступление Гитлера в Спортивном дворце, когда он под священной клятвой объявил всему миру, что первого октября введет войска в Чехословакию и без согласия Британии и Франции, это выступление впервые и только раз показало, что Гитлер в свой крайне критический момент испытывает страх, следуя за Гитлером-пророком.
*
* Его голос говорил ему, что надо идти вперед, что все будет хорошо. Но его человеческий рассудок указывал ему на многочисленные опасности, возможно непреодолимые. Поэтому вначале голос Гитлера дрожал; его дыхание прерывалось. Его речь была сумбурной и к концу затянулась. Какой человек не дрогнет в такой момент? В ходе этого выступления, определившего, вероятно, судьбу сотен миллионов людей, он предстал человеком, решившимся на то, чего смертельно боится, но преодолевшим свой страх, потому что так было предписано Голосом.
*
* Никербокер: Его голос не ошибался. Но кто знает, останется ли он верным? Если это так, то было бы весьма интересно проследить ход событий нескольких последующих лет, поскольку он заявил как раз после чешской победы, что сегодня Германия стоит на пороге своего будущего. Это только начало, и, если его голос говорит ему, что немцам предназначено стать повелителями Европы, а возможно, и мира, и если его голос не ошибается, не означает ли это, что тогда мы находимся на пороге чрезвычайно интересного периода истории?
*
* Юнг: Да, по-видимому, немцы теперь убедились, что обрели своего мессию, спасителя, которого они ожидают со времен поражения в мировой войне. Это отличительная способность людей с комплексом неполноценности. До некоторой степени положение немцев необыкновенно напоминает положение евреев древности. Комплекс неполноценности евреев был обусловлен политическими и географическими факторами. Они жили в той части мира, которая уподобилась учебному плацу для завоевателей с любой стороны, и после их возвращения из первого изгнания в Вавилон, когда им грозило уничтожение римлянами, они придумали спасительную идею мессии, который объединит всех евреев в нацию еще раз и спасет их.
*
* И немцы приобрели свой комплекс неполноценности по сходным причинам. Они слишком поздно появились в Дунайской долине и положили начало своей нации намного позднее Британии и Франции, уже процветавших на своем пути к национальному государству. Они слишком запоздали с захватом колоний и основанием империи. Когда они сплотились и объединились в нацию, то, оглядевшись вокруг, обнаружили Британию, Францию и другие страны во всеоружии взрослых наций, богатые колониями, и тогда сделались обиженными и завистливыми, подобно младшему брату, чьи старшие братья захватили львиную долю наследства.
*
* Это был подлинный источник немецкого комплекса неполноценности, который так много определил в их политическом мышлении и деятельности и который, несомненно, имеет теперь решающее значение в их политике в целом. Невозможно, как вы видите, говорить о Гитлере, не говоря о немцах, потому что Гитлер и есть немецкий народ.
*
* Недавно я побывал в Америке, и мне пришло на ум, что можно провести интересные географические параллели с Германией. Я обнаружил, что кое-где на американском восточном побережье существует определенная прослойка людей, которых называют "жалкие белые бедняки", и я понял, что они в своем большинстве являются потомками ранних поселенцев, некоторые из них носят прекрасные старинные английские фамилии. Жалкие белые бедняки остались, когда люди с энергией и инициативой погрузились в свои закрытые фургоны и отправились на Запад.
*
* Затем, на Среднем Западе, вы встретите людей, которых я считаю в Америке наиболее уравновешенными, я имею в виду наиболее уравновешенных психически. Но в некоторых местах далее на запад вы встретите крайне неуравновешенных людей.
*
* Рассматривая Европу в целом, включая Британские острова, мы имеем, как мне кажется, Ирландию и Уэльс эквивалентом вашего западного побережья. Кельты одарены ярким богатым воображением. Затем вашему умеренному Среднему Западу соответствует в Европе Британия и Франция с их психически уравновешенными народами. И затем вы попадаете в Германию, и как раз за ней живут славянские мужики, жалкие белые бедняки в Европе.
*
* Мужики не встают по утрам и спят целый день. Немцы, их, ближайшие соседи, поднимаются по утрам, но слишком поздно. Вы не помните, как немцы даже теперь изображают Германию на всех своих карикатурах?
*
* Никербокер: Да, "Спящий Михель", высокий худой субъект в ночном платье и ночном колпаке.
*
* Юнг: Совершенно верно, и Спящий Михель проспал разделение мира на колониальные империи, и таким образом немцы приобрели свой комплекс неполноценности, который побудил их развязать мировую войну, и, когда они ее проиграли, конечно, их чувство неполноценности только усилилось, появилось ожидание мессии, и таким образом они получили своего Гитлера. Если он не является их истинным Мессией, то он подобен одному из ветхозаветных пророков: его миссия заключается в том, чтобы объединить людей и привести их к Земле Обетованной.
*
* Это объясняет, почему нацисты должны бороться с любого вида религией, кроме их собственного идолопоклонничества. Во всяком случае у меня не возникает сомнений, что кампания против католической и протестантской церквей, которые они желают заменить новой верой гитлеризма, будет проводиться по очень серьезным, с точки зрения нацистов, причинам, с безжалостной и неослабевающей энергией.
*
* Никербокер: Вы полагаете, что гитлеризм, возможно, станет постоянной религией для Германии, в будущем, подобно магометанству для мусульман?
*
* Юнг: Я думаю, что это весьма вероятно. "Религия" Гитлера наиболее близка к магометанству, реалистичная, земная, обещающая максимум вознаграждений в этой жизни, но с мусульманоподобной Валгаллой, попасть в которую и наслаждаться жизнью в ней имеют возможность достойные немцы. Подобно магометанству, она проповедует доблесть меча. Первая идея Гитлера - сделать своих людей могущественными, ибо дух арийской Германии заслуживает, чтобы его подкрепляли силой, мускулами и мечом.
*
* Конечно, это не духовная религия в том смысле, который мы обычно вкладываем в это понятие. Но вспомним, что в ранние дни христианства церковь претендовала на тотальную власть, как духовную, так и светскую! В наши дни церковь оставила это притязание, которое, переняли тоталитарные государства, требующие не только светской, но и духовной власти.
*
* Мне сейчас пришло в голову, что "религиозный" характер гитлеризма подчеркивается также тем, что немецкие общины по всему миру, недосягаемые для политической власти Берлина, усваивают гитлеризм. Обратите внимание на немецкие общины в Южной Америке, особенно в Чили.
*
* Никербокер: Меня удивило, что в этом анализе диктаторов ничего не было сказано о влиянии матери и отца на сильного человека. Доктор Юнг не отводит для них значительной роли?
*
* Юнг: Было бы большой Ошибкой думать, что диктатором становятся вследствие личных обстоятельств, например вследствие сильного сопротивления своему отцу. Миллионы людей, противостоящие своим отцам столь же решительно, как, скажем, Муссолини или Гитлер, никогда не станут диктаторами или чем-либо подобным.
*
* Надо вспомнить закон о диктаторах: "Преследует тот, кого преследовали". Диктаторы должны претерпеть от обстоятельств, способных привести к диктатуре. Муссолини пришел в момент, когда страна была в хаосе, рабочие вышли из повиновения и людей страшила угроза большевизма.
*
* Гитлер пришел, когда экономический кризис понизил уровень жизни и увеличил безработицу до невыносимого уровня, а затем великая инфляция, несмотря на дальнейшую стабилизацию, довела до нищеты весь средний класс. Как Гитлер, так и Муссолини получили свою власть от людей, и лишить их власти было бы невозможно. Любопытно, что оба, и Гитлер и Муссолини, основывают свою власть главным образом на низших средних классах, рабочих и фермерах.
*
* Но вернемся к обстоятельствам, при которых диктаторы приходят к власти: Сталин пришел, когда смерть Ленина, уникального творца большевизма, оставила партию и народ без руководства, а страну без определенного будущего. Таким образом, диктаторы делаются из человеческого материала, который страдает от непреодолимых нужд. Три диктатора в Европе чудовищно отличаются один от другого, но не так сильно, как они, отличаются их народы.
*
* Сравните, как воспринимают Гитлера и как относятся к нему немцы, с тем, как относятся к Муссолини итальянцы. Немцы весьма восприимчивы. Они впадают в крайности, они всегда немного неуравновешенны. Они космополиты, граждане мира, легко теряют свою национальную идентичность, любят подражать другим нациям. Всякий немец хотел бы одеваться подобно английскому джентльмену.
*
* Никербокер: Но не Гитлер. Он всегда одевался по-своему, и никто не мог когда-либо обвинить его в том, что он пытается выглядеть так, будто покупает свое платье на Savile Row.
*
* Юнг: Совершенно верно. Поэтому он говорит своим немцам: "Теперь, Gott, вы должны стать настоящими немцами!".
*
* Немцы чрезвычайно восприимчивы к новым идеям, и когда знакомятся с той из них, что находит в них отклик, привлекает их, то способны принять ее на веру, без критики, и на время полностью подпасть под ее влияние, но затем, по прошествии времени, точно таким же способом отбросить ее прочь и усвоить новую идею, возможно совершенно противоположную первой. Таким образом они управляют своей политической жизнью.
*
* Итальянцы более уравновешенны. Их мысли не колеблются и не барахтаются, не скачут и не прерываются вследствие непомерных восторгов, которые являются каждодневными проявлениями германского ума. Поэтому вы находите в Италии дух уравновешенности, которого не хватает в Германии. Когда в Италии к власти пришли фашисты, Муссолини даже не сместил короля. Муссолини действует не через экстаз духа, но как бы с молотком в руке вгоняет Италию в желаемую форму, почти так же, как его отец, бывший кузнецом, изготовлял обычно подковы.
*
* Эта Муссолини-итальянская уравновешенность темперамента подтверждается отношением фашистов к евреям. Вначале они не преследовали евреев совсем, и даже сейчас, когда по различным причинам начали антисемитскую кампанию, первоначальное отношение до некоторой степени сохраняется. Как я полагаю, Муссолини вообще последовал антисемитизму главным образом потому, что убедился, что мировое еврейство неисправимо настроено, против фашизма достаточно вспомнить Леона Блюма во Франции, а также потому, что желал укрепить связи с Гитлером.
*
* Гитлер - шаман, род божественного сосуда, полубожество, более того, миф, тогда как Муссолини - человек, и все в фашистской Италии принимает более гуманную форму, чем в нацистской Германии, где ход событий определяется через откровение. Гитлер как человек едва существует. По меньшей мере скрывается за своей ролью. Муссолини, напротив, никогда не заслоняется своей ролью. Его роль пропадает за фигурой самого Муссолини.
*
* Я видел дуче и фюрера вместе во время официального визита Муссолини в Берлин. Мне посчастливилось находиться в нескольких ярдах от Муссолини, когда войска прошли гусиным шагом. Если бы я не видел его реакции, то впал бы в распространенное заблуждение, что Муссолини ввел немецкий гусиный шаг в итальянской армии - потому, что подражал Гитлеру. Это разочаровало бы меня, потому что я разглядел в поведении Муссолини несомненный стиль, несомненное выражение самобытного человека с надлежащим пониманием в определенных вопросах.
*
* Например, я думаю, что это проявилось в том, что он сохранил короля. И выбор титула, "дуче" не дож, как в старой Венеции, не дюк, но дуче, простое итальянское определение вождя, было самобытным и обнаружило надлежащий вкус.
*
* Итак, поскольку я наблюдал за Муссолини, то не мог не заметить, что он следит за лучшим гусиным шагом, какой когда-либо видел, с удовольствием и интересом маленького мальчика в цирке. Он еще больше развеселился, когда появилась кавалерия и верховой барабанщик пустил лошадь галопом, чтобы занять свое место на одной стороне улицы, в то время как отряд остановился на другой. Для этого барабанщик прогалопировал вокруг отряда, развернулся к нему лицом, не касаясь при этом поводьев, и направлял лошадь коленями, в то время как его руки были заняты барабанными палочками.
*
* Это было так великолепно проделано и настолько понравилось Муссолини, что он засмеялся и захлопал в ладоши. Так что введение им впоследствии гусиного шага в Италии, как я убежден, было сделано исключительно для своего собственного эстетического удовольствия. Это действительно наиболее впечатляющий шаг.
*
* По сравнению с Муссолини Гитлер произвел на меня впечатление в некотором роде деревянного каркаса, одетого в платье, механизма, напоминающего робота или с маской робота. В продолжение всей церемонии он ни разу не улыбнулся, как будто он сердился, был в дурном настроении.
*
* Он не обнаружил ни одного человеческого признака. Его лицо выражало непреклонную одержимость целью, без тени юмора. Казалось, что он дублер реального человека и что Гитлер-человек прячется внутри, и прячется намеренно, для того чтобы не нарушить механизм.
*
* Какое поразительное различие между Гитлером и Муссолини! Я не мог не почувствовать расположения к МУССОЛИНИ. Его жизненная энергия и пластичность были теплыми, человеческими, заразительными. У вас уютное ощущение от Муссолини как человека. Гитлер вас пугает. Вы понимаете, что никогда не будете способны разговаривать с этим человеком, потому что это никто, это не человек, а коллектив. Он не личность, он целая нация.
*
* Я полагаю, что безусловно закономерно, что у него нет личного друга. Как можно интимно разговаривать с нацией? Вы можете объяснить Гитлера при личном сближении не более, чем объяснить великое произведение искусства, изучая личность художника. Великое произведение искусства является продуктом времени, мира в целом, в котором живет художник, результатом взаимодействия миллионов людей, которые его окружают, неисчислимых потоков мыслей и энергий, струящихся вокруг него.
*
* Таким образом, Муссолини, который только человек, будет легче найти преемника, чем Гитлеру. К счастью, в отличие от Муссолини я не вижу такой возможности
*
* Никербокер: Что, если Гитлер женится?
*
* Юнг: Он не женится. Не может быть женатого Гитлера, даже если он женится. Он перестанет быть Гитлером. Но невероятно, что он когда-либо решится на это. Меня не удивит, если станет известно, что он всецело пожертвовал своей сексуальной жизнью ради Дела.
*
* Это нередкое явление, особенно для людей типа шамана, хотя гораздо менее характерное для типа вождя. Муссолини и Сталин, по-видимому, ведут вполне нормальную сексуальную жизнь. Подлинной страстью Гитлера является, конечно, Германия. Можно сказать, что он будет находиться либо под властью женщины, либо под властью Идеи. Идея всегда женственна. Ум женственен, потому-то голова, мозг являются созидательными, следовательно, подобны чреву, женщине. Бессознательное в мужчине представлено всегда в образе женщины; бессознательное в женщине всегда представлено в образе мужчины.
*
* Никербокер: Насколько важную роль играет личное честолюбие в складе характера трех диктаторов?
*
* Юнг: Я сказал бы, что оно играет весьма незначительную роль для Гитлера. Я не думаю, что он честолюбив более, чем обычный человек. Честолюбие Муссолини превышает честолюбие обычного человека, но этого недостаточно, чтобы объяснить его силу. Он сознает также, что соответствует национальной потребности. Гитлер не управляет Германией. Он только истолковывает общее направление событий. Это делает его таинственным и психологически привлекательным. Муссолини в известной мере управляет Италией, но в остальном он является орудием итальянцев.
*
* Другое дело Сталин. В его характере непреодолимое личное честолюбие. Он не отождествляет себя с Россией. Он правит Россией подобно царю. Не забывайте, что он как бы то ни было грузин.
*
* Никербокер: Но каким образом объяснить выбранный Сталиным курс? Как мне кажется, Сталин далеко не безынтересен и столь же загадочен. Большую часть своей жизни он был революционером-большевиком. Отец-сапожник и набожная мать отдали его в богословскую школу. В юности он становится революционером и затем на протяжении последующих двадцати пяти лет он ничем не занимался, кроме борьбы с царем и царской полицией. Он сидел в дюжине тюрем и из всех убежал. Как же вы объясните, что человек, который всю свою жизнь боролся против царской тирании, неожиданно уподобляет себя царю?
*
* Юнг: В этом нет ничего удивительного. Потому что вы становитесь тем, с чем вы постоянно боретесь. Что подточило военную силу Рима? Христианство. Завоевав Ближний Восток, римляне оказались завоеванными его религией.
*
* Вы вынужденно смыкаетесь с тем, против чего боретесь, и способны этим заразиться. Необходимо досконально знать царизм, чтобы поразить его. И когда вы убираете царя, то становитесь царем сами, подобно тому как охотник на диких зверей может уподобиться зверю.
*
* Я знаю одного человека, который после многих лет охоты на крупную дичь в надлежащей спортивной манере был задержан, потому что применил против животных пулемет. Человек сделался кровожадным, как пантеры и львы, которых он убивал.
*
* То же самое относится к борьбе Сталина против царского кровавого угнетения, и теперь он действует как тот же самый царь. По моему мнению, Сталин теперь ничем не отличается от Ивана Грозного.
*
* Никербокер: Ну а то, что уровень жизни в Советском Союзе значительно повысился и продолжает повышаться, начиная с низшей точки голода 1933 г., о чем сообщалось многими и что отмечал я сам?
*
* Юнг: Это так. Но Сталин вместе с тем, что он царь, может быть хорошим администратором. Было бы чудом, если бы кто-нибудь сумел привести такую богатую от природы страну, как РОССИЯ, к обнищанию. Сталин не оригинален, он обнаруживает порочную склонность, так грубо и так цинично уподобляя себя перед всеми царю вопреки своим политическим убеждениям! Это действительно пролетарий.
*
* Никербокер: Но вы до сих пор не объяснили мне, каким образом Сталин, лояльный член Коммунистической партии, боровшийся в качестве революционера-подпольщика за общественные идеалы, превратился в узурпатора?
*
* Юнг: По моему мнению, превращение Сталина произошло в ходе революции 1918 г. До этого он, возможно, бескорыстно служил на благо Делу и, вероятно, никогда не задумывался о личной власти для себя самого по той счастливой случайности, что ему, кажется, до поры до времени не представилось даже намека на возможность устремиться к чему-либо подобному личной власти. Для него не существовало проблемы. Но в ходе революции Сталин увидел с самого начала, как захватывают власть. Я уверен, что он сказал себе самому с изумлением: "Но это так легко!" Он должен был следить, как Ленин и другие достигают высшей степени полной власти и сказать себе: "Так вот как это делается! Что ж, я смогу превзойти их. Необходимо лишь убрать того, кто впереди меня".
*
* Он несомненно уничтожил бы Ленина, останься тот жив. Ничто не могло остановить его, как ничто не останавливает теперь. Естественно, что он заинтересован, чтобы его страна процветала. Чем богаче и могущественнее страна, тем могущественнее он сам. Тем не менее он не сможет направить свои усилия всецело на повышение благосостояния страны, пока его личная жажда власти не будет удовлетворена.
*
* Никербокер: Но он сейчас несомненно обладает всей полнотой власти?
*
* Юнг: Да, но он должен удержать ее. Он окружен стаей Волков. Он вынужден все время держаться настороже. Я должен сказать, что мы, как я думаю, должны быть ему признательны!
*
* Никербокер: За что?
*
* Юнг: За наглядную демонстрацию всему миру очевидной истины, что коммунизм всегда ведет к диктатуре.
*
* Но теперь оставим это в стороне, и позвольте мне объяснить, в чем заключается мое лечение. Как врач, я обязан не только анализировать, ставить диагноз, но и предлагать лечение.
*
* Почти все время наш разговор шел о Гитлере и немцах как несравненно более важных явлениях диктатуры. Исходя из сказанного, я должен назначить лечение. Чрезвычайно трудно бороться с такого рода явлением. Это крайне опасно. Я имею в виду род состояния, когда человек действует под принуждением.
*
* Далее, когда мой пациент действует под властью высшей силы, силы в нем самом, подобно голосу Гитлера, я не рискую приказывать ему не подчиняться своему голосу. Он не послушает меня, если я рискну приказать. Он будет действовать даже решительнее, чем если бы я ему не приказывал.
*
* Единственное, что я могу предпринять, это попытаться, интерпретируя голос, побудить больного вести себя с меньшей для него самого и общества опасностью, чем если бы он подчинялся голосу непосредственно без интерпретации.
*
* Поэтому я полагаю, что в этой ситуации единственный путь спасти демократию на Западе под Западом я подразумеваю также и Америку не пытаться остановить Гитлера. Можно попробовать отвлечь его, но остановить его невозможно без громадной катастрофы для всех. Его голос говорит ему объединить всех немцев и вести их к лучшему будущему, лучшему месту под солнцем, к процветанию и богатству. Невозможно удержать его от осуществления этих намерений. Остается лишь надеяться повлиять на направление его экспансии.
*
* Я предлагаю направить его на Восток. Переключить его внимание с Запада и, более того, содействовать ему в том, что удержит его в этом направлении. Послать его в Россию. Это логичный курс лечения для Гитлера.
*
* Я не думаю, что Германия удовольствуется куском Африки, большим или малым. Германия поглядывает на Британию и Францию с их заманчивыми колониальными владениями, и даже на Италию с ее Ливией и Эфиопией и задумывается о своих собственных размерах, противопоставляя семьдесят восемь миллионов немцев сорока пяти миллионам британцев на Британских островах, сорока двум миллионам французов и сорока двум миллионам итальянцев, и она готова считать, что должна занять в мире место, не только большее, чем занимает одна из трех великих западных держав, но гораздо большее. Каким образом она достигнет этого на Западе без уничтожения одной или более наций, его населяющих? Существует единственное поле приложения ее действий - это Россия.
*
* Никербокер: Что произойдет, если Германия попытается свести счеты с Россией?
*
* Юнг: О, это ее собственное дело. Для нас важно только, что это спасет Запад. Никто из покушавшихся на Россию не избежал неприятностей. Это не очень подходящая пища. Возможно, потребуется сотня лет, чтобы немцы переварили ее. Между тем мы будем спасены, я имею в виду всю западную цивилизацию.
*
* Инстинкт должен подсказать государственным деятелям Запада не трогать Германию в ее нынешнем настроении. Она очень опасна. Инстинкт не подвел Сталина, подсказав ему не препятствовать войне, в которой западные нации уничтожают друг друга, тогда как он дождется срока, чтобы обглодать кости. Это спасло бы Советский Союз. Я не верю, что он вступит в войну даже на стороне Чехословакии и Франции, разве к самому концу, чтобы воспользоваться истощением обеих сторон.
*
* Поэтому, рассматривая Гитлера как пациента и Европу как семью пациента и ближайших соседей, я предложил бы послать его в Россию. Там много земли, одна шестая часть всей поверхности земного шара. Не будет большим уроном для России, если кто-то захватит часть, и, как я сказал, никто никогда не преуспел в этом.
*
* Как спасти ваши демократические США? Они, конечно, должны быть спасены, даже если все мы погибнем. Вы должны остерегаться помешательства, чтобы избежать заразы. Имейте у себя многочисленные армию и флот, но берегите их. Выжидайте, если начнется война. Америка должна обладать значительной военной мощью, чтобы сохранить мир в мире или решить исход войны, если она начнется. Вы последнее прибежище демократии.
*
* Никербокер: Но каким образом сохранить мир в Западной Европе, позволив Германии "идти на Восток", как вы выразились, после того как Англия и Франция официально гарантировали теперь границы нового государства Чехословакии? Во всяком случае не начнется ли там война, если Германия попытается включить это государство-обрубок в свою административную систему?
*
* Юнг: Англия и Франция выполнят свои новые гарантии по отношению к Чехословакии не более, чем выполнила Франция свое предыдущее поручительство за Чехословакию. Никакая нация не держит своего слова. Нация - большой бессмысленный червяк, преследуемый чем? Конечно, роком, судьбой. У нации не может быть чести; она не может держать слова. По этой причине в старые времена старались иметь короля, обладающего личной честью и словом.
*
* Вы понимаете, что сто самых интеллигентных в мире людей составят вместе тупую толпу? Десять тысяч таких обладают коллективной интеллигентностью крокодила. Вы, должно быть, заметили, что разговор за обедом тем ничтожней, чем больше число приглашенных? В толпе качества, которыми кто-либо обладает, размножаются, накапливаются и становятся преобладающими для толпы в целом.
* Не всякий обладает достоинством, но всякий является носителем низших животных инстинктов, обладает внушаемостью пещерного человека, подозрительностью и злобностью дикаря. Вследствие этого многомиллионная нация являет собой нечто даже нечеловеческое. Это ящерица, или крокодил, или волк. Нравственность ее государственных деятелей не превышает уровня животноподобной нравственности масс, хотя отдельные деятели демократического государства в состоянии несколько приподняться над общим уровнем. Монстр - вот что такое нация. Каждый должен опасаться нации. Это нечто ужасное. Как может подобное иметь честь или слово? Вот почему я за малые нации. Малые нации предполагают малые катастрофы. Большие нации предполагают большие ката

Джефф Робертс Биологические нейронные сети в психиатрии и психотерапии

bugrova — Fri, 01 Apr 2016 11:17:48 GMT

Джефф Робертс

Биологические нейронные сети в психиатрии и психотерапии

перевод с английского Льва Савиных

В этой статье предлагается обзор истории исследований в области нейронных сетей и применения теории нейронных сетей в клинической практике.

Научная психология исследует эту область со второй половины XIX-го века. К концу XIX века многие неврологи и психологи разрабатывали идеи о нейронных сетях не давая названия им как таковым. Среди них можно упомянуть Хаглин Джексон, Корсакова, Мейнерта, Фрейда с его работами «Проект научной психологии» и «По ту сторону принципа удовольствия», а также Шеррингтона с его «Интегративное действие нервной системы», Павлова и Бехтерева.

Величайшим их всех этих неврологов был, я считаю, Сантьяго Рамон-и-Каял. В своей огромной двухтомной работе «Гистология нервной системы» он отобразил нейронную сеть головного и спинного мозга млекопитающих. [Лично я думаю, что это, возможно, самая большая научная работа всех времен!]

Изображение

В период с 1900 по 1940 г. бурно развивался бихевиоризм и психоанализ продолжил свое развитие, оставляя позади работу с истерией и эдипальными неврозами.

В 1943 г. Хебб, как представляется, стал пионером идей обработки информации в нейронных сетях. Его работа стала основой понимания биологических нейронных сетей и разработки компьютерных моделей процессов мышления. Сейчас мы пожинаем плоды в виде прогресса в области искусственного интеллекта, который в настоящее время используется в автомобилях без водителя и компьютере, который может выиграть в Го.

В 1960 году Янг, выдающийся биолог, опубликовал работу «Модель мозга», в которой он провел научно-исследовательский проект, показав на примере осьминога, как работает мозг. Он работал над моделью мозга и тем как он обрабатывает модели и карты. Основная идея в том, что организм является потенциально самосознающим и самоорганизующимся гомеостатом, функция которого заключается в адаптации к среде.

Эти же идеи были отправной точкой исследований Фрейда и Брейера, а также основой относительно новой терапии EMDR (ДПДГ – десенсибилизация и переработка психологических травм движениями глаз (примечание переводчика)).

Выводы с точки зрения группового анализа и психотерапии

Следующие идеи могут быть взяты из мира науки о нейронных сетях:

ДПДГ терапия активно используется в переработке травматического опыта через активную переработку информации в нейронных сетях коры головного мозга

Разрабатывая концепцию групповой матрицы, Фукс использовал понятие нейронной сети индивидуума и переосмыслил его как идею сетей индивидуумов в малых, средних и больших группах, которые позволяют использовать мощь группы для переработки переживаний. Сила такой сети возрастает пропорционально размеру группы.

Авторы большого количества современных исследований предполагают наличие серьезных нарушений в нейронных сетях больных шизофренией. Это может быть значительно сниженное количество связей между нейронами в коре головного мозга и тенденция к образованию ложных связей. Неудивительно, что это влечет симптомы разнообразных нарушений восприятия и мышления.

Biological neural networks in psychiatry and psychotherapy

This talk will review the history of neural network research and the application of theories of neural networks to clinical practice.

In so doing it addresses the search for a scientific psychology which has been developing since the latter half of the 19th century.

Towards the end of the 19th century many neurologists and psychologists were developing ideas about neural networks without actually naming them as such. I would include in this group Hughlings-Jackson, Korsakow, Meynert, Sigmund Freud in his 'Project for a Scientific Psychology' and 'Beyond the Pleasure Principle.', together with Sherrington for his 'Integrative Action of the Nervous System', Pavlov and Bekhterev,

The greatest of all of these neuroscientists was, I believe, Santiago Ramon y Cajal who in his huge two volume work 'Histology of the Nervous System' drew every neural network of the mammalian brain and spinal cord. [ I would personally now see this as perhaps the greatest scientific work of all time!]

Between 1900 and 1940 behaviourism flourished and psychoanalysis continued its development leaving behind early work on hysteria and attending largely to oedipally related neuroses.

In 1943 Hebb appears to have been an early pioneer of ideas about information processing in Neural Networks. His work would become the foundation of attempts to understand the biological neural network and to develop computer models of mental processes. We are now reaping the benefit of the latter with the rapid progress in the field of AI which has currently peaked with driverless car and a computer which can win at Go.

In 1960 J Z Young, a distinguished biologist published 'A Model of the Brain'in which he set out to set out a research project directed at the Octopus in order to demonstrates how a brain worked. He worked on a model of the brain and also key issues of models (and maps) in the brain. A key message was that the organism is a potentially self aware (HBs) and self organising homeostat whose function is to adapt to his or her environment.

This was Freud and Breuer's starting point and is the core thrust of the relatively new therapy EMDR.

Conclusions from the point of view of Group-Analysis and psychotherapy.

The following messages can be taken from the increasingly powerful science from the worlds of what are becoming ubiquitous neural networks.

1. EMDR attempts to actively facilitate processing of traumatic experience through active information processing in the neural networks of the cerebral cortex,

2. In developing the concept of a group matrix Foulkes showed awareness of the neural network within the individual and applied in his method the processing power of networks of individuals in small median and large groups. The potential processing power increases with the size of the group.

3. A very large body of research now suggests that the neural networks of those suffering from a schizophrenic illness are seriously compromised. It would appear that the sufferer has a significantly reduced level of connexity of the neurones of his/her cortex and furthermore that there is a simultaneous tendency towards spurious connections. It is not therefore surprising that symptoms of this disorder amount to multifarious abnormalities of the experience and performance of consciousness.

References

to follow.

Фрагмент из книги: Кузнецов А. Е. "ЧЕЛФАКТЫ", ИЛИ БИЗНЕС ПО... - Тула: Гриф и К, 2004. - 336 с

bugrova — Sat, 28 Nov 2015 13:55:44 GMT

Часть 1. Теория и практика работы оправдательного механизма

Оправдательный механизм

Для начала я предлагаю вам познакомиться с одним из самых совершенных механизмов нашего ума - "оправдательным механизмом". В компьютерном мире программа с похожими функциями считается верхом технологической мысли. "Оправдательный механизм" - это своеобразная компьютерная программа, которая зашита внутрь ума. Хотим мы этого или нет, она существует и охраняет нас от некоторых житейских ситуаций. Это работает примерно так же, как и любая другая программа работает внутри Windows. Если кто-нибудь из вас когда-нибудь устанавливал Windows 98 или любую другую версию этой чудесной системы на свой компьютер, то вы вспомните, как в тот момент, когда вы установили непосредственно Windows (вам ведь, по сути, нужен был только он сам), вы обнаружили, что, помимо системы, хотите вы этого или нет, в ваш компьютер загрузилось еще около сорока дополнительных компьютерных программ, которыми, возможно, вы никогда и не будете пользоваться в своей работе.

Примерно так же выглядит обучение ребенка в обычной средней школе. В УМ ребенка учителем устанавливается так называемая "программа среднего образования". Вы учитесь в школе таким фундаментальным вещам, как чтение, письмо и математика, но, помимо этого, как бы между делом вы еще узнаете, что такое предательство. В школе вы также обязательно научитесь тому, как обманывать учителей. Вы научитесь вырывать из своего дневника страницы с двойками и профессионально врать родителям. Вас, конечно же, натренируют симулировать простуду и притворяться склеротиком. Кроме прочего, еще массу подобных "жизненно важных" вещей совершенно естественным образом система среднего образования подгрузит в ваш девственный ум, независимо от того, хотели вы этого или нет. Это те программы, тот "сервисный пакет", который вы получаете, помимо простых, обычных, нужных каждому человеку вещей. Это считается нормально в нашем обществе, в этом нет ничего страшного или особенного, просто нужно об этом знать, по крайней мере, нужно уметь это предвидеть в своей жизни.

Теперь давайте я немного разъясню, в чем закавыка этой ситуации. Дело в том, что ум - это достаточно хорошо настроенный механизм, и если сравнивать его с компьютером, то справедливости ради нужно добавить, что компьютер - лишь жалкое подобие ума. А если мы станем говорить о самом совершенном компьютере, то придется признать, что такой компьютер - лишь самое совершенное жалкое подобие ума. Идея состоит в том, что ум - это машина, которая на несколько порядков точнее, намного порядков быстрее и во всех отношениях круче любого компьютера.

С вами случалось так, что вы устанавливали на свой компьютер новую программу и, пока она устанавливалась, вы решили отойти от компьютера выпить кофе?

И вот спустя полчаса вы возвращаетесь к компьютеру в надежде на то, что за то время, пока вас не было, компьютер выполнил свою работу по установке новой программы, вы обнаруживаете, что на самом деле в компьютере ничего не происходило, пока вы отсутствовали. Потому что при установке программы компьютеру понадобилось принять небольшое промежуточное решение, а так как он сам на это не способен, в принципе, он попросил принять решение вас. Для этого он выдал вам на монитор запросы "Да" или "Нет" и все то время, пока вас не было, он терпеливо ждал, что вы наберете на клавиатуре такое нужное ему в его работе решение. Заметьте: такой сложнейший механизм, как компьютер, застыл в бездействии и готов был ждать вечность то решение, которое вы примите и о котором потом ему сообщите. Это весьма занятно человек думает: "Сейчас я пойду и выпью чашечку кофе, а, когда вернусь, мой компьютер за это время уже все сделает сам". А на самом деле по иронии судьбы, как только человек скрылся за дверью своего кабинета, его компьютер тут же выдал запрос на решение и встал в ожидании ответа. Программист там за дверью стоит и не спеша пьет кофе, а компьютер стоит здесь, в кабинете и, торопясь всеми своими многомиллионными процессорами, ждет его ответ на глупый вопрос:

"Вы уверены, что хотите установить эту программу на своем компьютере - "да" или "нет"?"

В человеческом уме ситуация "зависания", подобная вышеописанной, исключена. В уме таких ситуаций просто не может быть, а не бывает их там, потому что эти ситуации укрощает определенный механизм с вполне определенными функциями. Вы самостоятельный человек и вы не можете и не станете ждать ответ бесконечно. В вашем уме, для того чтобы не ждать ответ, а также для того, чтобы иметь некоторую свободу и независимость в ситуациях, когда решение необходимо, а принять его невозможно из-за существования либо отсутствия ряда конфликтующих данных, как раз и существует этот самый "оправдательный механизм".

Что делает этот механизм?

Этот механизм активирует внутри ума определенный способ мышления. В последнее время в некоторых продвинутых компьютерных программах все чаще встречается похожая функция. Эта функция делает так, что программа задает вопросы сама себе и спустя какое-то время получает на них готовые предусмотренные программистом ответы. Среди программистов такой способ обойти "человека, пьющего кофе" называется "принять решение по умолчанию".

Обращаю ваше внимание, что такая "самостоятельность" компьютера допустима лишь на бытовом уровне. Например, если такую функцию допустить в работу военного компьютера, который управляет запуском ядерных ракет, направленных на потенциального противника, можно "по умолчанию" развязать мировую войну, в которой, как говорят политики современности, уже не будет победителей. Есть даже такой научно-фантастический рассказ, в котором компьютеры, немного посовещавшись, удалили людей "по умолчанию" как деградировавший вид живых организмов, угрожающий существованию жизни на Земле.

Основная суть этой функции достаточно прозрачна для понимания, она просто создает подмену в расчетах ума. Эта функция делает так, что ум начинает думать, что проблема решена. Ум после включения этой функции решает, что нет той проблемы, решением которой он был озадачен мгновение назад. Представьте себе: ум обрабатывает данные, все идет гладко, а потом вдруг: "Ж-ж-ж-пс-чфф-бип-бип-бип!" Возникла проблема? Появилась вдруг та задача, которая требует определенных нестандартных или дополнительных решений. И теперь, просто для того чтобы ум не зависал на решении этой задачи, оставляя без решения остальные, внутри ума предусмотрен как раз такой особый, специализированный механизм, активируясь, он делает вид, что принимает эти самые, специальные решения и, после того как ум получил их таким вот способом, он продолжает жить с уверенностью в том, что той проблемы, которую он решал, больше не существует.

Давайте теперь познакомимся с тем, как все описанное выше работает в нашем собственном уме. Это всегда очень интересно и достаточно весело. Для начала нам необходимо будет смоделировать игровую ситуацию, которая способна активировать в вашем уме одну из высокотехнологичных программ, называемых "оправдательным механизмом".

Попробуйте выполнить небольшую демонстрацию. Выполнить ее крайне необходимо: это позволит нам еще более досконально проникнуть в самую суть рассматриваемой в этой книге проблемы.

Во-первых, давайте договоримся выполнить небольшое условие: для того чтобы испытать действие рассматриваемого нами явления на себе, необходимо позаботиться о том, чтобы выполнить буквально то, что предлагается в этом задании.

Рассмотрите внимательно предлагаемую таблицу и попробуйте ответить на вопрос: "Что должно находиться в пустом квадрате?"

1	2	3	4	5
1	2	3	4	5
1	2		4	5
1	2	3	4	5
1	2	3	4	5

Обратите внимание на действия вашего собственного ума в процессе решения этой задачи. В какой-то момент этого задания у вас обязательно зазвенело где-то глубоко внутри ума. Вы почувствовали некоторое неконтролируемое изменение способа воспринимать предложенную таблицу? В реальной жизни такая ситуация называется стресс, это своего рода сбой в работе вашего компьютера. Вы должны были бы почувствовать, как где-то глубоко внутри вашего ума на короткое мгновение появилась особая мысль, она, в свою очередь, сгенерировала особый поток мышления. У каждого этот самый ход мыслей, естественно, будет разным, просто он очень зависит от отношения к себе, к окружающим, от глубины интеллекта и эрудированности, возраста, времени суток и общего настроения и еще от сотни, а может быть, и тысячи дополнительных совершенно непредсказуемых факторов.

Многие из вас в какой-то момент, наверное, подумали, что в этом пустом квадратике должна быть цифра "3".

А может быть, в квадрате должна быть буква или символ?

А бывает, что встречаются еще и те, кто предпочитает намеренно оставить квадрат свободным.

Я лично встречал пару раз и тех, кто вообще не заметил этот квадратик и понять не мог, о чем я веду речь.

Вероятно, я расстрою вас своей версией решения этой задачи, но мне кажется, она не имеет решения! В этой ситуации для нас более интересен лишь сам факт того, что в реальной жизни человеческий ум ежедневно и в течение дня занят решением тысячи подобных и еще более сложных задач. Задумайтесь теперь хотя бы на мгновение: "Какую часть этих задач он решает, используя функцию "по умолчанию" благодаря своему "оправдательному механизму"?

Этот вопрос показался вам интересным?

Добро пожаловать в мир оправданий и оправдывающихся!

Структурное интервью

bugrova — Thu, 10 Sep 2015 08:47:53 GMT

Структурное интервью как метод диагностики

Традиционное интервью в психиатрии возникло на основе модели медицинского обследования и по большей части приспособлено для работы с психотиками или с органиками (Gill et al., 1954). Под влиянием теории и практики психоанализа основной акцент постепенно переместился на взаимодействие пациента и терапевта. Набор достаточно стандартных вопросов уступил место более гибкому изучению основных проблем. Такой подход исследует понимание пациентом своих конфликтов и связывает изучение личности пациента с его актуальным поведением во время интервью. Карл Меннингер приводит хорошие примеры такого подхода (Menninger, 1952) к различным пациентам.

Вайтхорн (Whitehorn, 1944), Паудермейкер (Powdermaker, 1948), Фромм-Райхман (Fromm-Reichmann, 1950) и особенно Салливан (Sullivan, 1954) внесли свой вклад в создание такого типа психиатрического интервью, в центре которого стоит взаимодействие пациента и терапевта как основной источник информации. Гилл (Gill et al., 1954) создал новую модель психиатрического интервью, направленного на всестороннюю оценку состояния пациента и на усиление его желания получить помощь. Природу расстройства и то, насколько пациент мотивирован и готов к психотерапии, можно оценить в ходе актуального взаимодействия с терапевтом. Этот подход позволяет увидеть прямую связь между психопатологией пациента и тем, насколько ему показана психотерапия. Он также помогает оценить, какие формы сопротивления могут стать центральной проблемой на ранних этапах терапии. Данный подход дает возможность высветить положительные качества пациента, но зато может скрыть некоторые аспекты его психопатологии.

Дойч (Deutsch, 1949) подчеркивал ценность психоаналитического интервью, которое раскрывает бессознательные связи между текущими проблемами пациента и его прошлым. Отталкиваясь от иной теоретической основы, Роджерс (Rogers, 1951) предложил такой стиль интервью, который помогает пациенту исследовать свои эмоциональные переживания и взаимосвязь между ними. Такой неструктурированный подход, если говорить о его недостатках, уменьшает возможность получить объективные данные и не позволяет систематически исследовать психопатологию пациента и его здоровье.

Маккиннон и Мичелс (MacKinnon and Michels, 1971) описывают психоаналитическую диагностику, основанную на взаимодействии между пациентом и терапевтом. Для диагностики используются клинические проявления особенностей характера, которые пациент демонстрирует на интервью. Такой подход позволяет тщательно собирать информацию описательного характера, оставаясь в психоаналитических концептуальных рамках.

Все вышеперечисленные виды клинических интервью стали мощными средствами для оценки описательных и динамических особенностей пациентов, но, как мне кажется, они не позволяют оценивать структурные критерии, по которым мы судим о пограничной личностной организации. Беллак (Bellak et al., 1973) разработал форму структурного клинического интервью для дифференциальной диагностики. Такой подход позволяет различать нормальных людей, невротиков и шизофреников на основе структурной модели функционирования Эго. Хотя в их исследованиях не изучались пограничные пациенты, данные авторы нашли значительные различия между этими тремя группами, пользуясь шкалой, измеряющей структуры и функции Эго. Их исследование показывает ценность структурного подхода для дифференциальной диагностики.

В сотрудничестве с С. Бауэром, Р. Блюменталем, А. Карром, Э. Голдштейном, Г. Хантом, Л. Пессаром и М. Стоном я разработал подход, который Блюменталь (в личной беседе) предложил называть структурным интервью — дабы подчеркнуть структурные характеристики трех основных типов личностной организации. При таком подходе внимание направлено на симптомы, конфликты и сложности, характерные для данного пациента, и особенно на то, как они проявляются здесь-и-теперь во взаимодействии с терапевтом.

Мы предполагаем, что концентрация внимания на основных конфликтах пациента создает необходимое напряжение, которое позволяет проявиться его основной защитной и структурной организации психических функций. Сосредоточивая внимание на защитных действиях пациента во время интервью, мы получаем необходимые данные, позволяющие нам отнести его к одному из трех типов структуры личности. Для этого мы оцениваем степень интеграции его идентичности (интеграции Я- и объект-репрезентаций), тип основных защит и способность к тестированию реальности. Чтобы активизировать и оценить эти структурные характеристики, мы создали форму интервью, которая объединяет традиционное психиатрическое обследование с психоаналитически ориентированным подходом, сфокусированным на взаимодействии пациента и терапевта, на прояснении, конфронтации и интерпретации конфликтов идентичности, защитных механизмов и нарушений тестирования реальности, которые проявляются в этом взаимодействии — особенно когда в этом выражаются элементы переноса.

Прежде чем перейти к описанию самого структурного интервью, дадим несколько определений, которые помогут нам в дальнейшем.

Прояснение есть исследование вместе с пациентом всего неопределенного, неясного, загадочного, противоречивого или незавершенного в представленной им информации. Прояснением называется такой первый, когнитивный, шаг, при котором все, что пациент говорит, не ставится под сомнение, но обсуждается, чтобы выяснить, что из этого следует, и оценить, насколько он сам понимает свою проблему или насколько испытывает замешательство перед тем, что остается неясным. С помощью прояснения мы получаем сознательную и предсознательную информацию, не бросая вызов пациенту. В конце концов, сам пациент проясняет свое поведение и свои внутренние переживания, подводя нас таким образом к границам своего сознательного и предсознательного понимания.

Конфронтация, второй шаг в процессе интервью, открывает перед пациентом такие сведения, которые кажутся противоречивыми или непоследовательными. Конфронтация обращает внимание пациента на те аспекты его взаимодействия с терапевтом, которые вроде бы указывают на несоответствия в функционировании, — следовательно, там работают защитные механизмы, присутствуют противоречащие друг другу Я- и объект-репрезентации и снижено осознание реальности. Прежде всего пациенту указывают на что-то в его действиях, что он не осознавал или считал вполне естественным, но что терапевт воспринимает как нечто неадекватное, противоречащее другой информации или приводящее в замешательство. Для конфронтации нужно сопоставить те части сознательного и предсознательного материала, которые пациент представляет или переживает отдельно друг от друга. Терапевт также поднимает вопрос о возможном значении данного поведения для функционирования пациента в настоящий момент. Таким образом можно исследовать способность пациента смотреть на вещи с иной точки зрения без последующей регрессии, можно установить внутренние взаимоотношения между различными темами, собранными вместе, и особенно оценить интегрированность представлений о Я и других. Важна также реакция пациента на конфронтацию: увеличивается или снижается у него осознание реальности, испытывает ли он эмпатию к терапевту, в чем отражается его понимание социальной ситуации и способность к тестированию реальности. Наконец, терапевт соотносит актуальное поведение здесь-и-теперь с подобными проблемами пациента в других сферах, таким образом устанавливая связь между поведением и жалобами — и структурными характеристиками личности. Конфронтация требует такта и терпения, это не агрессивное вторжение в психику пациента и не движение к поляризации взаимоотношений с ним.

Интерпретация, в отличие от конфронтации, связывает сознательный и предсознательный материал с предполагаемыми или возможными бессознательными функционированием или мотивацией здесь-и-теперь. С помощью интерпретации исследуется происхождение конфликтов между диссоциированными состояниями Эго (расщепленными Я- и объект-репрезентациями), природа и мотивы действующих защитных механизмов, а также защитный отказ от тестирования реальности. Иными словами, интерпретация имеет дело со скрытыми активизировавшимися тревогой и конфликтами. Конфронтация сопоставляет и реорганизует то, что можно было наблюдать; интерпретация же добавляет к этому материалу гипотетическое измерение причинности и глубины. Таким образом терапевт связывает актуальное поведение пациента с его глубинными тревогами, мотивами и конфликтами, что позволяет увидеть основные трудности за текущими поведенческими проявлениями. Например, когда терапевт говорит пациенту, что, кажется, видит в его поведении проявления подозрительности, и исследует, насколько сам пациент данный факт осознает, — это конфронтация; когда же терапевт высказывает предположение, что подозрительность или тревога пациента связаны с тем, что он видит в терапевте то “плохое”, от чего хотел бы избавиться сам (и что пациент до сего момента не осознавал), — это уже интерпретация.

Перенос есть проявления неадекватного поведения при взаимодействии пациента с терапевтом — такого поведения, которое отражает бессознательное повторение патологических и конфликтных взаимоотношений со значимыми другими в прошлом. Трансферентные реакции создают контекст для интерпретаций, связывая то, что происходит с пациентом сейчас, с тем, что происходило в прошлом. Сказать пациенту, что он пытается контролировать терапевта и относится к нему подозрительно, значит прибегнуть к конфронтации. Предположить вслух, что он воспринимает терапевта как деспотичного, жесткого, грубого и подозрительного человека и потому сам насторожен, поскольку борется с такими же тенденциями в себе самом, — это уже интерпретация. Сказать же, что пациент сражается с терапевтом, который олицетворяет его внутреннего “врага”, потому что он переживал подобные взаимоотношения в прошлом с родительской фигурой, — это интерпретация переноса.

Коротко говоря, прояснение есть мягкий когнитивный инструмент исследования границ осознания пациентом того или иного материала. Конфронтация стремится внести в сознание пациента потенциально конфликтные и несовместимые между собой аспекты материала. Интерпретация стремится к разрешению этого конфликта, предполагая стоящие за ним бессознательные мотивы и защиты, что придает противоречивому материалу определенную логичность. Интерпретация переноса прилагает все вышеперечисленные аспекты техники к актуальному взаимодействию пациента и терапевта.

Поскольку структурное интервью фокусируется на конфронтации и интерпретации защит, на конфликтах идентичности, на способности тестировать реальность и на нарушении в интернализованных объектных отношениях, а также на аффективных и когнитивных конфликтах, — оно вызывает у пациента достаточное напряжение. Вместо того чтобы помочь пациенту расслабиться и снизить уровень его защит, принимая их или игнорируя, терапевт стремится к тому, чтобы пациент проявил патологию организации функций Эго, дабы тем самым получить информацию о структурной организации его нарушений. Но описываемый мною подход ни в коей мере не является традиционным “стрессирующим” интервью, в ходе которого у пациента стремятся вызвать искусственные конфликты или тревоги. Напротив, прояснение реальности, во многих случаях необходимое при первых конфронтациях, требует от терапевта такта, выражает уважение и заботу об эмоциональной реальности пациента, является честным общением, а отнюдь не безразличием или терпеливой снисходительностью “старшего”. Техника структурного интервью будет рассмотрена во второй главе, а ниже приводятся клинические характеристики пограничной организации личности, которые открываются при таком подходе.

© ООО «Межрегиональный центр современного психоанализа», 2012—2015
http://mcsp35.ru/publ/biblioteka_statej/1/strukturnoe_intervju_kak_metod_diagnostiki_tjazhelye_lichnostnye_rasstrojstva_strategii_psikhoterapii_otto_f_kernberg/2-1-0-89

Методика работы с тревожностью и депрессией

bugrova — Wed, 25 Feb 2015 08:04:18 GMT

Методика работы с тревожностью и депрессией: гипнотическое шкалирование

Статьи / Психотерапия

От автора: Отлично работающий инструмент, часто его использую после октябрьского конгресса «Гипноз и психологическая устойчивость» (подробнее о нем можно почитать здесь http://www.b17.ru/article/moi_psihoterapevticheskiye_kanikuli/)

Эту методику на конгрессе «Гипноз и психологическая устойчивость» продемонстрировал Пoл Коек, психолог и коуч из Бельгии. В анонсе демонстрации было заявлено именно такое применение. Позднее Пол сказал, что она хорошо работает с почти любыми состояниями, кроме психотических, а также ее можно применять для развития и закрепления различных навыков, например, у спортсменов.

Наверняка, многие знакомы со стандартной методикой шкалирования: по шкале от 1(0) до 10 насколько сильную вы испытываете тревогу, подавленность и т.п. Первый раз шкалирование проводят на первой консультации или при первых улучшениях, в зависимости от подхода. И затем на последующих сессиях мы с этой шкалой сверяемся, смотрим, есть ли улучшения.

Что нового показал Пол? Основное – это то, что данная методика превращена из диагностической в терапевтическую. Как она проводится? Пропускаю в описании нулевой этап - разговор про проблему. Начну с того места, когда клиент формулирует запрос в виде «не хочу все время быть в тревоге, а хочу чувствовать себя спокойно» или просто «хочу чувствовать себя спокойно».

Этап 1. Вводится шкала, где внизу не желаемое состояние, если есть, вверху желаемое. После этого психолог/коуч спрашивает, в каком месте шкалы клиент себя ощущает сейчас. Как правило, в ответ звучит от 2 до 4. Тогда клиента расспрашивают о том, что означает эта отметка на шкале, что он здесь испытывает, какое поведение характеризует эту отметку. Клиент рассказывает.

Этап 2. Психолог/коуч предлагает клиенту закрыть глаза и пройти по этой шкале вниз до 0. То есть постепенно, по 0,5 балла, ухудшать свое состояние. Клиент, как правило, не горит желанием это делать, однако при поддержке со стороны психолога соглашается. Процедура следующая: специалист просит клиента переместиться с 3 на 2,5 и кивнуть, когда эта отметка будет достигнута. Дожидается кивка клиента и спрашивает, чем 2,5 отличается от 3? Вместе с клиентом конкретизируем различия (могут быть изменения в позе, в ритме дыхания, телесных ощущениях, у некоторых появляются образы). Второе, что мы спрашиваем, как клиент сделал этот переход, как ему это удалось. В ответ можно услышать о воспоминаниях, образах, чьих-то словах, целенаправленном изменении позы и т.п. Если клиент затрудняется сразу ответить, можно подсказать варианты. Каждый ответ необходимо ратифицировать (гипнологи знакомы с этим термином; ратификация - это поддержка-похвала, которая следует в течение 2-3 секунд после высказывания/действия клиента, самый простой способ – сказать «да», «хорошо», «именно так»).

Так по 0,5 балла доходим до 0. Будьте готовы к тому, что это длительный процесс, и ваша задача как сопровождающего присутствовать, поддерживать, задавать вопросы, соблюдать процедуру, ничего не внося от себя. Этап 2 нужен для того, чтобы у клиента появилось ощущение, что именно он управляет процессом изменения своего состояния.

Этап 3. Постепенный подъем наверх по шкале. Начинаем идти наверх также по 0,5 балла, задавая те же два вопроса. До исходного состояния и чуть выше клиент, как правило, проходит легко, самая непростая часть бывает на переходе от средней трети шкалы к верхней. Клиенту нужно время и иногда напоминание о тех способах, которыми он уже сумел воспользоваться, чтобы улучшить свое состояние. После 7 можно попробовать переходить на 1 балл выше, однако если это окажется сложным для клиента, вернуться к продвижению по 0,5 балла.

Этап 4. Поскольку этапы 0-3 занимают в среднем от 45 до 65 минут, то данный этап – домашнее задание к следующей сессии. Клиента просят повторять всю процедуру от отметки, на которой он ощущает себя в данный момент вниз, а затем наверх, каждый день самостоятельно.

Этап 5. На следующей встрече повторяются этапы 1-3, после домашней работы они проходят быстро. Затем предлагается потренироваться перемещаться по шкале бóльшими интервалами вверх и вниз. Хороший результат – клиент может свободно по своему желанию перемещаться на любую отметку по шкале. Клиенту рекомендуют тренироваться в этом и далее каждый день.

Макеенко Анастасия Павловна

Дэвид Белгрей. Управление агрессией в организациях.

bugrova — Thu, 19 Feb 2015 18:39:17 GMT

Дэвид Белгрей. Управление агрессией в организациях.

David C. Belgray. Mananging Agression in Organization.//Modern Group. Journal of The Center for the Advancement of Group Studies, Inc. Vol.2, n.1, Sping 1999.

перевод Пажильцева И.В.

Ненужная агрессия в организациях приводит к разладу, отсутствию кооперации и утрате общей цели. Менеджеры, консультанты и тренеры нуждаются в понимании данного феномена, когда он встречается. Эта статья включает опыт одной истории, и опыт новоиспечённого группового ведущего, проводящего воркшоп по лидерству для штата больницы. События развивались интересно, будучи сложными как для опытного ведущего, так и для новичка.

Спустя двадцать пять лет я имею великое множетсво программ, разработанных для повышения эффективности индивидуального и группового менеджмента в организациях. Это включает различные подходы к управлению развитием, организационному развитию (OD), общему качеству менеджмента (TQM), изменяющему поведению и т.д. Многие такие программы часто отмирают перед лицом других, более успешных, терпят неудачу и чрезмерно фрустрируют участников присущим им процессом.
Эта статья, которая включает случай обучения, иллюстрирует парадокс: фрустрация в результате слабо направленной агрессии во многих программах улучшения менеджмента скорее представляет собой потенциальный инструмент, чем признак неудачи. Неуспешный опыт многих программ может видеться как некоторый аналог ранних фрейдовских опытов по исследованию сопротивления через базовое аналитическое правило выражения всех воспоминаний, мыслей и импульсов. Он постепенно осознал, что сам фокус на бессознательном сопротивлении был более важен, чем преодоление его.
Случай в этой статье адресовывается к агрессии участников программы развития в двух направлениях: первое, агрессия, проявляемая штатом сотрудников к консультанту (перенос); второе, результирующие чувства, испытанные консультантом (включённые чувства/контрперенос). Обучение менеджеров, для всех успешное, могло оказаться тяжёлым опытом. По-видимому, чувства, одерживающие верх, порождали в неопытном ведущем возникающее смятение, приводящее к убеждению, что это не будет работать.
Представленный в этой статье кейс создаёт такой эффект. Цель этой статьи - показать, как такие феномены могут создавать обучающий опыт, приводя в конце концов к продуктивному результату.

Агрессия в литературе по менеджменту.

Упоминание об агрессии в организационном менеджменте относительно редки. Часто имеется одно единственное упоминание "агрессия" в индексе книги по менеджменту.
Некоторым исключением оказывается написанное Manfred Keits de Vries, Harry Levinson, Abraham Zaleznik, все они имеют психоаналитическую ориентацию. Keits de Vries (1993) признавал естественную агрессию в иерархической структуре. Цитируя Вавилонские законы с их принципом таллиона "око за око", он говорит, что у лидера, который требует выполнения неприятных решений, возникает страх мести от подчинённых, вне зависимости от того, поручал ли он неприятные задания. Это создаёт сложный страх опасений ответного удара агрессии. Результатом является паранойя лидера и эскалация агрессии в рабочем пространстве.
Levenson (1968) отмечал трудности, которые многие руководители имеют в подходе к агрессии, своей собственной и других. Он обсуждал проблему пассивной агрессии в индустрии, иллюстрируя это примером человека, который проваливает дело, которое способен выполнить в других условиях, из-за желания нанести ущерб компании. Люди с потенциалом, подчёркивал он, будут его не реализовывать и сохранять существующий уровень, в результате такого поведения. Zaleznik (1966) соглашается, принимая сторону того, что ответственный лидер должен быть толерантен к агрессивным чувствам и предлагает их вербальное выражение. Как отцовская фигура, говорит он, он должен признавать чувства любви и ненависти, и принимать прирождённую двойственность в новых действиях.
Взгляды вышеупомянутых авторов на лидеров в индустрии паралелльны идеям Hyman Spotnitz и других относительно современных психоаналитиков о позиции терапевта в отношении пациента. Пациент поощряется выражать все чувства в отношении аналитика со специальным подчёркиванием негативных чувств. Социальный психолог Mayer (1973) рекомендовал приглашать к вербальному выражению чувств фрусрации у сотрудников. Это принимает форму дискуссии между менеджерами и подчинёнными, такое как общее собрание. В "технике риска" [risk technique] управленец предлагал сотрудникам помочь составить список рисков и проблем, запутанных в предложенных процедурных изменениях. Высвобождая в последующем негативные чувства к этим изменениям, сотрудники получали тенденцию кооперироваться в рациональном разрешении проблем, создавая свою позицию.

Литература по современному психоанализу и агрессия.

Современный психоанализ походит к агрессии, фокусируясь на важности вербального выражения пациентом своих агрессивных чувств в терапии. Такое разрешение их сопротивления облегчает уменьшение симптомов; это также открыто демонстрирует ему самому агрессивные чувства, и может дать более полный опыт и направить к более конструктивной утилизации. Этот подход обеспечивает помощь в широком спектре эмоциональных расстройств, в т.ч. психосоматической природы.
Доказательства этой теоретической концепции уходят ещё в прошлый век. Razi, врач, родившийся в 1850 г., помог своему пациенту, персидскому шаху, облегчив его симптомы артрита через выражение гнева (Shafi, 1973).
Strean (1990) рассматривает страх клиента выражать агрессию к терепевту как определение ядра "первого кризиса терапии".
Аналитическое исследование Spitz (1965) депрессий, возникающих среди госпитализированных детей помогло в понимании потенциально губительного эффекта неправильно направленой агрессии. В отсутствии либидонозного объекта, например родителей, дети испытывали недостаток целей для направления либидонозной и агрессивной энергии. В результате они имели тенденцию направлять агрессию на себя через травмы рук, задержки двигательного развития [двигательные нарушения?; inability assimilate food], трихотилломанию (навязчивое вырывание волос), и в крайних случаях, слабоумие и помешательство.
Spitz рассматривал агрессивную напористость как играющую роль "ежемоментного двигателя всей активности, большой и малой, и наконец, самой жизни". Когда она нейтрализована, агрессивная напористость служит катализатором конструктивных целей, особенно в отношении автономности и самоутверждения.
Spotniz (1985) видел шизофренических пациентов как находящихся под властью агрессивных драйверов. Он считал в основе таких пациентов имеется ненависть к любому признанию, принятию или устойчивость к агрессивным чувствам, т.к. для них свойственна прирождённая опасность их проявления. Таким образом, они используют свою либидонозную энергию как защиту против подавляемой агрессии. Поэтому Spotniz фокусировался на фасилитации вербального разрешения агрессивной энергии. Этот подход имеет более поздней целью освобождать подобающую либидонозную энергию в лечении.
Современная психоаналитическая мысль полагает, что динамика агрессии приложима к основной человеческой популяции также, как и к шизофреникам. Это представленно в характере расстройств, невротических и психотических. Это может быть легко применимо к поведению хорошо приспособленных людей или групп, которые регрессируют перед лицом давления окружения. Это применимо к таким проблемам, как алкоголизм или наркотики, которые всё чаще имеют разрушительный эффект на работу в организациях.
Spotniz и Meadow (1976) видели лекарственную зависимость и алкоголизм как использование "раннего научения механизмам защиты объекта и самообвинения" через такое физическое нападение. Их антидотом к такому саморазрушающему поведению было обучение пациентов вкладывать негативные импульсы в слова более, чем в действия к себе. Следуя этому, терапевт работал с силами, которые вмешивались в вербализацию позитивно-переносных эмоций. Современный аналитический подход разрешает сопротивление через вербальное выражение агрессии (и других мыслей и чувств) и включает разнообразный репертуар интервенций. Это включает эксплорацию, объект-ориентированные вопросы (в противоположность эго-ориентированным) и "присоединение". Последнее представляет вставание на сторону клиента, например движение вдоль его сопротивления вербализации. Это достигается через вербальное одобрение аналитиком, например, отказа пациента сообщить определённые мысли. Получая такое разрешение, клиент постепенно отказывается крепко удерживать свою оборону против такого выражения.
Ormont (1974) показал положительные результаты использования этого подхода в группе. В качестве примера он цитировал одну группу, где её члены жаловались на свои страдания. Терапевт отметил, что они увязли в жалобах. Члены группы продолжали жаловаться. Наконец, терапевт сказал, что он также страдает. После первоначального любопытсва к этому заявлению, участники проявили сильное негодование. Последующее развитие коммуникаций с ними развило выражение чувств к другим.
Ormont акцентировал важность для терапета готовности быть целью вербальных упрёков. Вместе с тем, он должен дать ясность, что он не просто объект садистического обращения, но что терапевтические цели должны быть сохранены в поле зрения.
Понимание чувств, индуцированных в ведущем/консультанте/терапевте как реакции на агрессивные чувства клиента существенно важно в определении этого. Рост объёма литературы, адресованой мнениям по рассмотренным здесь поводам, плюс используемым техникам, вызывает чувства удовлетворения (Ormont, 1970; Racker, 1968; Spotniz, 1985; Strean, 1990).

Синтез психоанализа, агрессии и менеджмента.

Поскольку первой важной задачей в организациях является обучение и развитие менеджеров, целесообразна проверка современных психоаналитических концепций в обучающем сеттинге. Kirman (1977) выделял способность студентов чувствовать все свои чувства и при этом адекватно функционировать. Его примеры демонстрируют существенное сходство между сопротивлением учащихся в школьном сеттинге и в клинической терапии. Он предположил, что преподаватель разрешает сопротивление учащихся через эмоциональные коммуникации, с приоритетом выражения контролируемой агрессии. Он отмечал, что это позволяло убирать затруднения в эффективном управлении.
Mellinger (1978) использовал "эмоциональное обучение" для фасилитации эффективного тренинга и ориентации бухгалтеров в CPA фирмы. Он положил в основу, что разрешение сопротивления через вербализацию агрессии ведёт к ликвидации проблем прогулов, опозданий, привычно плохой работы и трудностей в управлении.
Таким же образом Sackler (1979) отметил, что выражение негативных чувств в отношении учителей и сверстников вели к изчезновению отстающих и неуспевающих учеников в биологическом классе коммуны-колледжа.
Подход, использовавшийся Kirman, Mellinger и Sackler выявлял контраст между бихевиоризмом и психоанализом. Первый директивен: он может сосредотачиваться и осуществлять на практике решение задач, например прихода вовремя. Психоанализ не директивен: он говорит по поводу привычных препятствий к хорошей работе. Когда такое препятсвие принимается в форме невербализованной агрессии, разрешение этого сопротивления становится ключём к ликвидации самого препятствия.
Недирективный подход был также применён Belgray (1982), который определил корреляцию между эмоциональной экспрессией участников обучающего воркшопа и их обучаемостью и способностью применять новые концепции в работе. Выражение негативных (агрессивных) чувств у мужчин ассоциировалось с их более эффективным функционированием. Экспрессия позитивных (либидональных) чувств у женщин ассоциировалось с их высоким функционированием. Неравенство между гендерными типами будет исследоваться.
В государственной психиатрической больнице невербализованная агрессия пациентов может рассматриваться как раскрывающаяся через психотические симптомы. Такой саморазрушающий феномен становится обратимым, когда пациенту помогают вербализовать свой гнев, фрустрацию и бессилие. Duffey (1976) показывает, как такой же подход к штату больницы помогает им стать более терапевтичными по отношению к пациентам. И профессионалы, и парапрофессионалы приходят к пониманию, что их негативные чувства были обращены как внутрь, в форме деморализации, так и во вне, в виде враждебности к пациентам, феноменологически подобно тому, как это было у самих пациентов.
Благодаря поощрению сотрудников проговаривать вовне свои мысли и чувства, индивидуально и в группе, они продвигались в помощи пациентам в восстановлении и возвращении в общество.

Случай истории развития штата больницы.

Как я отмечал, я полагаю читатель будет ожидать не такого мучительного испытания, как описание консультации, но скорее помощи в рассмотрении опыта.
Директор стационара в психиатрической больнице обратилась за помощью к консультанту для улучшения менеджмента в деятельности своего учреждения. На предварительной встрече директор Joan жаловалась, что штат её сотрудников нарушал сохранность её информации о существующих проблемах в её области; она была также досаждаема частыми обращениями за помощью в разрешении кризисов, и они часто плохо доводили до конца решение административных задач.
"Что мне делать, я злюсь на них" - спрашивала она. "Они имеют профсоюз и ничего не поделаешь".
Joan говорила сама себе, что работа хорошо оплачивается, но никаких других поощрений нет.
Она хотела понять, если это как-нибудь возможно, как можно направить её людей в нужную форму. Может ли групповой воркшоп или тернинговая программа помочь?
Консультант сказал мало. Он тщательно слушал Joan, пытаясь понять её и её проблемы. На этой предварительной встрече они согласились, что воркшоп по управлению и коммуникациям будет объективно полезен. Директор тогда спрашивала, полагает ли он, что идея группового воркшопа будет для неё хорошей. Оттенок дрожи в её голосе заставил консультанта предложить ей обсудить это на новой встрече. Она, показалось, испытала облегчение. (Взамен работы с доводами за и против в отношении директора, консультант решил попытаться понять страх, который у неё поднялся.)
Последовало несколько встреч с директором. На каждой приоритетным был вопрос присутствия или отсутствия её в группе. Директор размышляла: "Если я буду присутствовать, они могут нападать на меня... С другой стороны, т.к. я хочу убедить их сохранять мою информацию, то может я должна быть в группе".
(Консультант основывался на превалировании гнева, тревоги и страха, предполагая что движение в каждом направлении рождает напряжение. Он, не знал, исходило ли давление от него, новичка, или же оно было от самой Joan, или от сотрудников. Ретроспективно это кажется случаем параллельного процесса, существовали чувства, распространяющиеся и из одной части, и из другой.)
Как противовес тревоге и нерешительности, директор заняла сильную позицию в отношении организации воркшопа. Она сказала сотрудникам, в собраниях с которыми предпочитала использовать свой большой офис с конференц-залом, и тогда же автократично объявила консультанту, что организует группу в "комнате ожидания", потрёпанной комнатке маленького размера, которая привела консультанта в смятение, когда он увидел её.
Консультант начал справедливо удивляться беспомощности, в которой оказалась Joan. Её настояния по использованию комнаты ожидания казалось отсутсвием внимания к своему штату и консультанту.
Догадка убедила консультанта в необходимости ориентировочной встречи с сотрудниками. Когда сотрудники пришли на место, Joan немедленно сказала, чтобы они собирались в комнате ожидания. В группе раздались тяжкие вздохи, и Naomi, крупная и тихая санитарка, сказала, что в этой комнате нехорошо, и что офис Joan - где проходят текущие собрания - был бы лучше. Joan сказала, что прислушается к совету использовать свой офис, "но не курить". Renee, откровенная и ядовитая санитарка, заметила: "это автократично", и вся группа разразилась смехом.
(Там было тридцать штатных сотрудников. Группа такого размера, казалась, одержит верх над консультантом. Однако, за исключением эпизода с комнатой ожидания, общий ход собрания оказался приятным.)
Joan сказала, что ей хочется извлечь больше пользы для всех сотрудников, включая себя. Она заметила, что ей нужно больше обратных связей от них. Консультант, после нескольких вводных замечаний, спросил, что другие участники хотят от воркшопа. Их ответы удерживали внимание на их индивидуальном и групповом функционировании. Renee, откровенная санитарка, хотела чистого группового опыта. Mona, координатор по реабилитации, хотела некоторого дидактического материала о работе с теорией администрирования. Chester, избегавший говорить о людях, хотел получить "перспективу из различных точек зрения и понимания вышестоящей администрации". Все хотели минимального некоторого участия в опыте.
Ivan, мягкоговорящий руководитель лечебной бригады, среднего возраста, выразил некоторый скептицизм: "Понимаете, Вы не сможете расшевелить людей в общей обстановке, Вы сможете только написать докладную записку".
Другие, когда кратко говорили, только слегка возвращались к области агрессии, общее собрание казалось сверх-приятным. Группа выглядела нетерпеливо ожидающей и полной энтузиазма. Irene, психиатр, подняла вопрос об участии Joan, сказав: "Я думаю, что Вы должны быть в группе". Joan ответила, что она колеблется относительно своего участия. Другие согласились с Irene, и Joan стала членом группы участников.
Ben, уверенный и, по-видимому, понимающий руководитель лечебной бригады, сказал что воркшоп кажется ему похожим "на хорошую возможность, которую мы не часто получаем".
Консультант закончил собрание, сказав что он видит перед собой работу с экспрессивной и интеллегентной группой.

Сессия #2.
Консультант с удивлением обнаружил, что на второй сессии недостаёт пятерых из тридцати участников. Один был в отпуске, другой в отгуле и трое появились существенно позже.
Консультант сказал, что он хочет больше узнать о проблемах сотрудников. Это в целом оживило дискуссию. Сотрудники перескакивали с темы на тему, каждая из кроторых содержала в скрытом контексте недовольство руководством Joan.
Renee подняла вопрос о силе профсоюза, предлагая обсудить, как делались решения, затрагивающие коллектив. Joan немедленно вздёрнулась и сказала, что некоторые решения должны обсуждаться, но некоторые должны приниматься ей и только ей. Madeleine, юрист, тогда спросила, кто поддержит немедленное решение, сделанное Joan, когда члены не согласны с решением, и когда Joan не указывает, кто ответственен за его проведение. Joan резко ответила, что она никогда не предоставит здравый аргумент относительно своих решений, которые она хочет принять.
Mona тогда пожаловалась, что она не может приннимать свои собственные решения, когда она не знает, что является основной политикой, чему Silvia ответила - существует единственное направление политики, которое показывает Joan. Joan попыталась защититься, сказав что она периодически даёт им возможности для обратных связей на собраниях сотрудников, на что Naomi ответила: "Кого волнуют обратные связи, когда Вы уже имеете решения, вывешенные на доске объявлений?" Joan резко возразила: "Мы должны принять эти вещи". Chester, руководитель бригады, который стремился быть незаметным, вместе с Renee обвинил Joan в излишнем доминировании над коллективом и игнорировании мнения сотрудников. Joan ответила: "Когда я вхожу в палату и м-р Smith (один из сотрудников) сидит на своём стуле, а стены испачканы надписями, и никто с этим ничего не делает, у меня начинается истерика!" Жалобы Joan возникали на различных направлениях основной дискуссии. Её вспышка последовала за Chester, критиковавшим Madeleine, своего собственного подчинённого.
Консультант время от времени суммировал. Он отмечал, что было много сильных чувств, особенно в отношении политики организации и принятия решений, и относительно участия сотрудников.
Renee, в ответ на вмешательствва консультанта, периодически переводила свою критику от Joan на него, говоря что он невнимателен к группе со своими интеллектуальными коментариями, и кроме зтого, не показывает своих чувств.
В конце сессии консультант попросил группу оценить своё ведение группы. (Услышав так много неудовлетворённости и гнева, он ожидал столкнуться с лавиной негативной критики. Он имел чувство беспомощности, замешательства и неспособности помочь группе сфокусироваться на их процессе или начать разрешать проблему. (Как начинающий групповой ведущий, он испытывал эти чувства лично, не понимая, как использовать их, для примера, указывая на ощущение бесплодности общих действий)).
Как приятный сюрприз, большинство участников хвалили сессию. Они сказали, что получили пользу, позволив выпустить свои чувства, особенно свой гнев и фрустрацию. Один или два участника критиковали консультанта за возврат к проблемам администрации, когда все они были заинтересованы в том, чтобы дать выход своим чувствам. Joan сказала, что она была рада выражению своих чувств.
В завершении сессии, Joan сильно трясла руку консультанта, оставив последнего с чувством вины, сомневающегося, обеспечил ли он достаточную её защиту. (Более опытный ведущий мог бы спросить её об этом).
(Позже консультант отметил некоторые свои наблюдения. Многие участники были сильно возбуждены. Chester и Madeleine демонстрировали свой гнев и обиду, которые казались характерными для них. Более того, существовало фактическое неупоминание пациентов, основных потребителей совместных усилий данной группы.
Внимание консультанта также фокусировалось на некоторых неприятных чувствах: безнадёжности, страха и чувства неполноценности. Он вспоминал, что был на собрании под перекрёстным огнём гнева, энергично делающим замечания в попытках создать какой-нибудь порядок в кажущемся непонятном хаосе.)

Встреча #3.
На новой сессии консультант недирективно отметил проблему отсутствия, спросив, что принесут неделей спустя отсутствующие сегодня. Это было предназначено для подчеркивания, что такие пропуски мешают функционированию группы.
После короткого резюмирования, одна из участниц предположила, что групповая дискуссия частично завершает реорганизацию, которая включает некоторый переезд, завершающийся изменением количества открытых и закрытых палат. Joan отметила, что она принимала это решение для усиления контроля над потенциально неуправляемыми пациентами. Она сказала: "Все согласны, что существует эта проблема, и что этот переезд является лучшим путём по направлению к её решению".
Консультант спросил, согласны ли с ней сотрудники. Некоторые из членов сообщили, что их подопечные негодуют против переезда, т.к. они могут оказаться с более агрессивными людьми. Joan сказала, что она первой узнала об этой проблеме, происходящей из-за переезда. На это её заявление группа отреагировала рациональной и спокойной дискуссией. Joan чутко спросила: "Где мы были неправы в нашем планировании?" (Консультант, очень редко задававший вопросы, был поощерён таким поворотом событий, казавшимся ему эффектом моделирования роли).
Evelyn отреагировала, что предмет должен регулироваться собранием руководителей бригад. Joan проплакала, что она не хочет даже этого собрания. Ben тогда отчитал Evelyn за побуждение Joan к таким собраниям и сказал отеческим тоном Joan: "Вы нуждаетесь в таких собраниях". Дискуссия возвратилась к проблеме самого переезда, после которого Joan просила, чтобы руководители бригад заранее не планировали большего.
Ben спокойно сказал Joan, что это просто её работа по координации. Тогда группа стала продуктивно обсуждать различные аспекты планирования и коммуникации.
Joan тогда продемонстрировала симпатию к проблеме одного из участников, который много жаловался на неприязнь пациентов. Она захотела узнать, сердится ли Evelyn. Evelyn сказала, что не сердится. Консультант спросил, что было бы, если бы она сердилась? Evelyn пожала плечами.
Тогда группа стала обсуждать работу с такими ситуациями в будущем. Joan закончила эту дискуссию своей точкой зрения, что им нужно говорить о своих тревогах, когда такие ситуации будут появляться. (Консультант был изумлён. Он едва говорил. Группа казалась сотрудничающей, общающейся и поддерживающей. Они были настроены исследовать проблемы. Ретроспективно, консультант позже реализовал свою идею фокусироваться более на чувствах, чем на рациональном процессе принятия решений). Он прокомментировал, что это восхитительная группа, в которой они ищут определения и понимания проблемы более, чем просто решения. Он попросил сделать по замечанию. Joan сказала первой, пожаловавшись, что группа блуждает. Naomi сказала, что это было "вентилирование" [снабжение отдушиной; ventilating]. Ben сказал, что необходима большая сфокусированность, и что консультант был также добр в своём восхищении. Silvia сказала, что не понимает консультанта, который был "не критикующим". Gladys сказала, что ей не нравится пассивность консультанта.
Renee, едкая санитарка, пристально посмотрела на консультанта. "Мне не нравится эта игра; когда позволяют говорить о других, без Вас".
Консультант спросил её, что ей хотелось бы сказать. Она сказала, что ей понравилось участие Ben, и что она на месте Evelyn "почувствовала бы себя оплёванной [букв. описаной; pissed]".
Агрессивный тон сохранялся, снова обращаясь к ведению группы консультантом. Mona, которая едва участвовала, сказала, что ей не нравится заданная структура. Консультант сказал, что это хорошо, что она высказалась, и предложил ей высказывать свою точку зрения в течение всей сессии. Тогда другие стали заявлять о фрустрированности и строить предположения о поведении ведущего, к которым Ben добавил предложение, чтобы группа собиралась не в комнате, а на свежем воздухе, на газоне, пока стоит тёплый сентябрь.
Всё это время консультант записывал замечания по поводу процесса. Прежде чем он спросил, Naomi сказала: "Мы не даём Вам возможности сделать замечания".
Консультант сказал, что здесь были подняты некоторые важные вопросы в конце сессии, и что группа может продолжить обсуждать их на новой встрече, через неделю. Он чувствовал себя сохранённым окончанием от волны неудовлетворённости, поднимающейся против него.

Встреча #4.
Участники казались не заинтересованными в провоцировании возвращения к темам прежней сессии. Консультант ощущал некоторый уровень неудовлетворённости, который ощутимо не проявлялся, за исключением трёх обыно отсутсвующих и двух опоздавших.
Joan утрерждала, что группа чего-то не получала от воркшопа. Renee жаловалась, что консультант всё такой же серьёзный и себя не проявляет, потому что испуган. Консультант спросил, чем он по её мнению испуган, и она пожаловалась, что он всё время задаёт вопросы, вместо того, чтобы проявить себя. Joan казалась разозлённой на некоторых участников, обеспокоенных проблемой обеда больше, чем включением в групповую дискуссию. Консультант комментировал различные одновременные уровни коммуникации, что подсказало Irene заметить, что она любит видеть его высказывающим утверждения.

Встреча #5.
Четыре участника отсутсвовали и три опоздали. Когда консультант спросил, что является причиной происходящего, некоторые из участников взамен предложили пересмотреть время встреч. Было общее согласие передвинуть время с 1:15 к 1:30. Консультант счёл это способом справиться с проблемой и согласился с решением.
(Ретроспективно, оценивая по достоинству решение, консультант мог сказать: "Хотя тут может быть устраивающее всех решение проблемы с расписанием, давайте посмотрим, нет ли в этом каких-то скрытых сил в нашей работе, вызывающих желание изменить расписание"... или "Что могут говорить эти опоздания и желание изменить расписание проведения этого воркшопа?")
Тогда консультант пересмотрел то, что выяснилось о времени встреч и предложил некоторые альтернативы происходящему. Группа ожидала большего дидактического материала от консультанта о процессе принятия решений. Он связал этот запрос с мини-лекцией о лидерстве. После этого группа избрала для себя обсуждение, предметом которой стало распределение рекреационного материала, такого как книги, игры и художественно-графические предметы. Это были проблемы утраты рекреационного материала, предоставления пациентам избытка или же недостака времени для отдыха и развлечений, и обязанности по распределению.
Консультант спросил о целях рекреационного материала. Это вызвало живые коментарии о досуге пациентов в противоположность конструктивной активности. Joan настаивала, что обсуждение было растратой времени, что его объектом было "это старое клише помощи пациентам".
Консультант рассматривал группу, как движущуюся к более сильному основанию, и поощрил дискуссию об "этом старом клише помощи пациентам". Это направило обсуждение к проблемам роста пациентов и их опеке, с возражениями Joan, что рост пациентов оказывается нереалистичной задачей при вовлечении психотических пациентов.
Ben предложил использовать временный план распределения, впредь до будущих обсуждений предмета. Результатом стало соглашение, что каждый сам поддерживает инвентарные записи постоянного/расходного материала и координирует распределение с пациентами. Члены группы смогли бы пересмотреть свой опыт этого через месяц. Группа завершилась как дискуссия о мыслях участников по поводу хранящегося материала.
Консультанту показалось, что комбинация выражения агрессии с его дидактической лекцией обеспечит достаточное удовлетворение группы для ведения серьёзной дискуссии и попытки решить проблему представлений о нуждах пациентов. Он с нетерпением ждал новой сессии.

Встреча #6.
Когда он пришёл, дверь Joan была на замке. Joan отсутствовала. Она запретила использовать свой кабинет для посторонних целей. Она и некоторые другие члены группы, согласно сообщённому секретарём, находились в другом месте с делом, возникшем три дня назад. Присутствующие участники злились на Joan за её запрет использовать кабинет. Ничто, казалось, не шло правильно на этой сессии. Существовало неопределённое раздражение продолжением воркшопа, вопросами консультанта взамен советов или проявления себя.
Консультант сообщил, что он возможно уедет после десятой сессии и поитересовался, кто бы смог стать ведущим среди самих участников. Это фрустрировало членов группы. Renee воскликнула: "Вы справедливо хотите услышать от нас. Хорошо, я хочу услышать чувства! Sylvia, я на тебя злюсь. Ben, я чувствую..." Она прошла по кругу в комнате с калейдоскопом чувств.
Консультант спросил группу, хотела бы она продолжить в том же тоне, или же они хотят чего-нибудь ещё. Ben ответил: "Я принимаю решение". Консультант ответил, что он предчувствует: он выберет что угодно, только бы не работать. Все улыбнулись с согласием.
Когда сессия заканчивалась, консультант прокоментировал: "Я удивлюсь, если отсутсвие Joan повлияло на ход сегодняшней сессии".
(Коментарий консультанта представлял его поиск козла опущения. Он испытывал чувства, подобные поражению, и хотел обвинить в нём Joan. Он был захвачен своими чувствами некомпетентности и безнадёжности в этой группе, которые, ретроспективно, он реализовывал, сдерживая себя относительно процесса понимания членами группы своих пациентов. Он ужасался появления на новой сессии, опасаясь что группа уничтожит его.
Неожиданно для него, его наставник сказал, что он сделал хорошее дело, заставив участников выразить себя. Наставник отметил, что все группы проходят через такой процесс, прежде чем получат сплочённость, и предложил консультанту обсудить чувство безнадёжности, которое было поднято в группе.)
Консультант обсудил отсутсвие Joan с ней наедине и получил только рациональные оправдания возникшими другими делами. Joan отсутствовала и на новой встрече. Консультант подумал, что он может иметь опасения с её стороны. Группа повторяла сопротивление Joan. Усилия в выяснении причин пропусков и опозданий на воркшоп просто находили объяснение в других обязанностях.

Встреча #7.
(Консультант говорил о таком разрушающем лечение поведении, как отыгрывание вовне непроговорённой враждебности. Он ощущал, что участники испытывали серьёзную фрустрацию и другие непереносимые чувства. Поэтому он решил обеспечить некоторое удовлетворение через разговор о планировании и контроле.)
Мини-лекция простимулировала поднятие проблемы общих ресурсов, свободных для выписанных пациентов. После ограниченной продуктивной дискуссии консультант сообщил одному из людей о разобщенности и очевидной скуке в комнате. Это заставило выразить безнадёжность относительно работы вне сообщества, в противоположность предложенной дискуссии о коммуникациях в сообществе, что в свою очередь вызывало фрустрацию относительно понимания чувств консультанта.
Консультант сообщил о своём впечатлении, что чувство безнадёжности является причиной путанницы [to flounder] в группе. Ivan показался изумлённым. "Вы полагается, что группа запуталась?!" Консультант спросил, что было неверно с запутанностью и с безнадёжностью. Ivan сказал, что он не видит группу как запутавшуюся. Renee его поддержала: "Мы несомненно сейчас не запутанны". Группа внезапно стала казаться в состоянии высокой мобилизованности. Члены группы критиковали консультанта. Когда он предложил некоторое понимание проблемы с рекреационными материалами, они закричали на него за то, что он не сказал этого раньше.
(Собственные индуцированные чувства безнадёжности у консультанта имели тенденцию сдерживать его более, чем напоминать ему о необходимости следовать предложению наставника исследовать проблему безнадёжности per se.)

Встреча #8.
Joan, директор, опять отсутствовала. Консультант поднял проблему безнадёжности. Одна из участниц сказала, что она разочарована тем, что она получила от воркшопа. Другие говорили, что он сохранил свою точку зрения, принеся её на новую неделю, удивляясь тому, что это могло случиться. "Я оптимист" - ответил он, вызывая у группы смех. На вопрос, что он хочет, чтобы происходило, он ответил, что не знает.
Консультант сказал, что группа кажется скучающей, пессимистичной и фрустрированной. Напоминает ли это им их чувства, которые они имеют к своим пациентам, или же пациенты всегда кажутся чувствующими в этом направлении?
Renee очнулась от сна. "Я не упала сейчас во сне. Я сейчас здесь. Я думаю, что мы должны закончить группу. Я хочу получить что-нибудь." Chester заметил консультанту: "Я полагал, что вы будете формировать из нас группу. Я не знаю, что получилось."
Крещендо фрустрации ведущим приходило в требовании окончить группу. Консультант отметил, что упоминание о фрустрации, пессимизме или безнадёжности немедленно влекло предложения об окончании. Существовала ли какая нибудь альтернатива, кроме окончания, в которой группа могла бы работать с этими чувствами?
Группа тогда заколебалась между дискуссией о некоторых проблемах на работе, спорах о том, является ли эта группа терапевтической, и исследованием проблемы конфиденциальности происходящего на воркшопе.
Renee на этот вопрос предложила другую альтернативу: собраться без ведущего. Консультант, чувствуя крайнюю угрозу, спросил зачем? "Посмотрим, что случится."
На протяжении последующей дискуссии относительно того, что делал или не делал консультант для удержания группы, он пытался задавать стимулирующие вопросы. Один из участников прервал его. "Вы пытаетесь восстановить положение вещей, когда видите угрозу проведения встреч без Вас." Консультант возразил, что он не обеспокоен угрозой, но озадачен ситуацией. (Он знал, что это было большим преувеличением, и чувствовал крайнее напряжение и нерешительность в отношении того, как удержать ситуацию в руках.)
Группа проголосовала собраться на следующей неделе без консультанта. Когда он отметил, что решение требует консенсуса, а не большинства, участники убедили единственного воздержавшегося согласиться с ними. Консультант чувствовал себя обиженным, но рационализировал, что группа по крайней мере приняла решение, хотя и убийственное.
Консультант, не в отношении того, что он был полностью сбит с ног, поднял проблему будущей связи с ним. Один из участников предложил собраться через раз, чтобы обсудить, что случилось, на встрече с ведущим.
(Консультант чувствовал себя выжатым. Он закончил встречу с комком в горле. Он успокаивал себя тем, что группа теперь способна принимать решения, раскрываться и обсуждать свои чувства. Но он скрывал тайный восторг: они могут собраться на новой неделе с Joan и столкнуться с проблемой её диктаторства. Месть!
Он также думал: группа как будто откармливается мной, Joan и своими пациентами. "Так они выслали меня." Существует ли способ справиться с этим и использовать продуктивно?
Наставник консультанта сказал, что тот должен не принимать решения собрания без него; он является ведущим и должен проводить все решения. Он должен придти на новую встречу и конфронтировать с проблемой. Консультант ответил, что он также напуган и что он приветствовал бы передышку от этих убийц. Если он вернётся, то будет бояться, что они снова начнут его выгонять. Он знал, что его наставник был прав, но он не мог заставить себя встретиться с этими тринадцатью киллерами.)

Пролог и заключение.

Через обсуждение с психоаналитически-ориентированным наставником и дискуссии с опытными организационными девелоперами, консультант узнал, что и у других начальный опыт ведения группы часто переживается подобно бедствию, но обучиться можно только через это, как крещение огнём.
Проблема взаимоотношения консультанта с его наставником сохранялась в тихом виде. Он говорил наставнику, что чувствует гнев относительно своей неспособности помочь предотвратить разложение группы. Почему-то согласие наставника, что они могли рассмотреть предварительно возможные сценарии, смягчало его. Но он ощущал себя раненым групповым опытом. В течение приблизительно года он чувствовал себя мальчиком, которого подогревали в горячем горшке на плите, и поэтому не осмеливался приближаться к этой плите. Идеи провести другие группы предавались анафеме.
Тогда, на занятиях по групповому процессу, проводимых Luis Ormont (в описываемое время директором CAGS), он представил опыт, приведённый выше. Он удивился, что его мысли стали другими. Участники занятия сразу начали начали высказывать различные решения. Но инструктор сказал: "Подождите, дайте ему пространство; позвольте уйти его фигуре [let him figure it out]". Мгновенно волна бешенства захлестнула консультанта. "Они меня достали! Я был так испуган, когда группа стала бунтовать против меня, что я тоже совершил бунт против себя. Первое время я прикасался к своим реальным чувствам в отношении группы. Я мог позволить этим ублюдкам реально получить их! Я мог сказать:
"Вы спрашиваете, чувствую ли я угрозу? Конечно, я чувствую угрозу! Чувствовали бы вы угрозу, если бы вам было сказанно на недельку удалиться, чтобы посмотреть, как ваше отделение будет без вас? Это убивающая группа! Как теперь сделать чтобы это напомнило вам ситуацию на вашей работе, включающую чувства безнадёжности или кровожадные чувства у ваших пациентов или кого-нибудь другого?""
Подавленный гнев консультанта мешал ему быть спонтанным с норовистой группой. Теперь, полностью соприкоснувшись с ненавистью, которую группа порождала, он смог дать ей выход и креативно использовать в дальнейшем групповом процессе. Его собственная динамика отразила ту группу.
Фрустрация, возникающая в организациях, открытая или выявляемая при исследовании, может избегать канализации в действиях ненаправленной агрессии. Удовлетворительное использование этой концепции может помочь менеджерам мотивировать подчинённых или добиваться сотрудничества с собственным начальством. Это может облегчить обучение или создание изменений в программах по развитию штата сотрудников [staff development program]. Уклонение от выходов фрустрации и агрессии ведёт к риску деморализации, болезней, абсентизма и некачественного исполнения обязанностей на всех уровнях иерархии. Эмоции, относящиеся к агрессии - гнев, враждебность, зависть, ненависть - когда они репрессируются, часто имеют тенденцию бессознательно направляться на себя или организацию.
Адекватно окупающееся внимание к выражаемой или невербализованной агрессии и принятие своих собственных негативных ответов оказывается ключевым компонентом в разрешении организационного сопротивления. Обучение эффективной работе с этим феноменом часто требует прохождения тяжёлого, но стоящего пути.
Консультант, описанный в приведённом выше случае, в последующем сообщал о многих сходных ситуациях, с которыми он удовлетворительно справлялся, благодаря опыту, показанному здесь. Благодаря опыту занятий д-ра Luis Ormont, он научился видеть свои собственные индуцированные чувства страха как зеркало страха клиента, чем как собственное унижение, от которого он должен себя защищать.

Литература.

Belgray, D. (1982). Expression of Emotion and Leadership Training Effectiveness: Application of a Psychoanalytic Model Based on Resolution of Resistence. Unpublished dissertation, Calofornia, Graduate Institute.
Borovitz, Estelle (1976). An interview with Christine Duffey: Modern Psychoa
Freud, S. (1917). Introductory lectures on psychoanalysis, The standard Edition of the Complete Psychological Works of Sigmund Freud. Vol. XVI. London: Haggarth
Kirman W. (1977). Modern Psychoanalysis in the Scools. Dubuque Iowa: Kendall/Hunt.
Keits De Vrie, M. (1993). Leaders, Fools, and Impostors. San Francisco: Jossey-Bass.
Levanson, H. (1969). The Exeptional Executive. N.-Y.: Mentor.
Maier, N.R.F. (1973). Psychology in Iducstrial Organizations. Boston: Houghton Mifflin.
Mellinger, B. (1978). An Application of Modern Psychoanalysis Adapted to the Training of Business Professional. Unpublished final project, Center for Modern Psychoanalitic Studies.
Ormont, L. (1971). The use of the objective countertransference to resolve group resistences. Group Process, 95-11.

Морис Нитсун. Организационное зеркало: групп-аналитический подход к оргконсультированию. Часть 1-я - теория.

bugrova — Wed, 18 Feb 2015 10:50:10 GMT

Статьи по групповому анализу зарубежных специалистов

Морис Нитсун. Организационное зеркало: групп-аналитический подход к оргконсультированию. Часть 1-я - теория.

Morris Nitsun. The Organizational Mirror: A Group-Analytic Approach to Organizational Consultancy, Part I - Theory.// Group Analysis - The Jornal of Group-Analytic Psychotherapy. Vol. 31, №3, Septemer 1998.

перевод с английского Бакировой Г.Х.

Это первая из 2-х статей,предлагающих группаналитическую модель понимания организационной дисфункции, что формирует основу для консультирования организаций. Часть 1 устанавливает теоретическую структуру подхода; часть 2 описывает и иллюстрирует её применение. Теоретическая структура выделяет функциональное и дисфункциональное отзеркаливание во всеохватывающем контектсте организационной матрицы с её континумом от поверхностных до глубинных структур. Целью консультирования является узнавание и прояснение дисфункционального отзеркаливания так, чтобы усилить дифференциацию границ среди групп и индивидуумов и, следовательно, их способность для адаптации к организационному заданию. Подчёркивается также идея об организационной патологии, связанной с понятием автора об антигруппе, представленной здесь как деструктивное групповое поведение в организациях.

Ключевые слова: границы, дисфункциональное отражение/отобразение/отзеркаливание, отражение, организационное функционирование, организационное зеркало/отражение.

Введение.

Что групповые аналитики делают в организациях? Мы знаем по увеличивающейся активности групповых аналитиков в организациях, что это плодородная область, но менее осведомлены о том, каков их действительный подход в работе как организационных консультантов. В нескольких статьях (например Rance, 1989; Rifking, 1995) говорится о ценности групп-аналитического подхода в организациях, но не предлагаются разработанные модели. Отдельно от выделения коммуникаций в группах - отличительного признака группового анализа - впечатление, полученное от групповых аналитиков, консультирующих для организаций, что это смесь различных подходов, включая производные Тавистокской модели (Obholzer and Roberts, 1994), системные подходы (Campbell and al., 1991)и процесс консультирования (Schein, 1969, 1987). Нет сомнения, что этот эклектизм имеет место, поскольку оргконсультирование является сложной и разнообразной задачей, и ни один подход, скорее всего не будет полностью подходящим. Тем не менее, разнообразие может также скрывать потенциальную возможность группового анализа сделать более характерный вклад в понимание и развитие организаций.
В этой статье я представляю некоторые идеи относительно метода организационной диагностики и вмешательств, на которые повлиял групповой анализ, особенно понятие отзеркаливания/зеркальности [mirroring]. Я называю это организационным зеркалом/отзеркаливанием. Наряду с понятием организационного отзеркаливания, я привнёс понятие анти-групп, имеющих отношения к затруднительным положениям в организационной жизни (Nitsun, 1996). Поскольку организация является скоплением групп и субгрупп, мы нуждаемся в понимании не только принципов функционирования здоровой группы, но также процессов попадания групп в затруднительное положение, как они проходят их или разрушаются. Организационная жизнь раскалывается от групповых напряжений и угрожает выживанию индивидуумов и групп: поэтому необходимо включить анти-группу как аспект или перспективу организационной дисфункции.
Эта модель основана на моём опыте работы как клинициста и менеджера в течение многих лет в разнообразных организациях, главным образом Национальной Службе Здравоохранения в Великобритании, особенно в психиатрической службе. Этот опыт, я верю, дал мне знание об организациях изнутри: о связях между организацией как объективным предприятием и субъективным, внутренним миром его членов; о взаимодействии кпеативных и деструктивных сил; об отражающемся влиянии организационного изменения; о панике и замешательстве, которые часто охватывают организацию; и о взаимозависимости, но также и отчуждении между индивидуумом, группой и всей организацией.

Предварительная гипотеза.

Моим первичным интересом в этой статье и в модели, которую я развиваю, являются процессы отзеркаливания которые бывают в организациях. Я предполагаю, что существует ядерный компонент организационной динамики, и что его признание и понимание открывает важную дверь для процесса консультирования. Это в одном ряду с групп-аналитической точкой зрения, что как индивидуумы или группы мы тесно переплетенны друг с другом, нонаше чувство себя или самих себя отражается в других (Pines, 1984). Филосов Wilshire (1982), идёт дальше: вместо бытия индивидуальными личностями мы существуем в состоянии подражательного поглощения друг с другом. Это форма автоматической идентификации, включающая телесную и психическую жестикуляционную мимикрию: бессознательно мы подвергаемся влиянию и внедряемся друг в друга проникающими способами. Так, там где мы принадлежим к той же группе, такой как организация, наша разделяемая структура для ссылки (эталон) интенсифицирует процесс автоматической идентификации. В пределах этой внедрённости мы боремся за поиск самих себя как отдельных индивидуальностей или дифференцированных групп индивидуальностей. Именнол этот процесс первоначально формирует основу организационного отзеркаливания. Понятие отзеркаливания является сложным, с различными значениями, но здесь я использую его для описания специфического автоматического копирования опыта поведения одним индивидуумом у другого, или одной группой у другой способом, который делает неясным отдельность и ослабляет автономию, необходимую в моменты решения и действия.
Мои наблюдения находятся в одном ряду с принципом изоморфизма системных теорий (Durkin, 1981), который идентифицирует параллельные паттерны поведения, как происходящие на разных уровнях той же системы. Схожие процессы были замеченны другими авторами в организационной сфере, они использовали другую терминологию, например заражение, цепная реакция и параллельные процессы. Тем не менее, было относительно мало теоретического прояснения того, как протекают эти процессы, хотя заражение объяснялось как продукт проективной идентификации, случающейся среди людей и групп (Moylan, 1994). Описания этих процессов также имеют тенденцию отделять их от белее широкой организационной матрицы, как если бы они существовали как динамика по их собственному на то праву. В дальнейшем таким отражательным процессам оказывается значениме скорее вторичное по отношению к более широкой организационной динамике. Отличие этой статьи в том, что понятию организационного отражения/отзеркаливания отдаётся центральное место в том, как оно отражает всю организацию в состоянии поглощения, особенно в моменты высокой неуверенности и стресса.
Я буду развивать модель поэтапно, но начну с предварительного тезиса: в пределах организационной системы с её подсистемами групп и индивидуальностей, а также идей и верований, существует процесс отражения/отзеркаливания, который проникает в систему от широких внешних забот организации до самых глубоких, сокровенных уровней переживания. Это отзеркаливание/отражение является формой психологического цемента, который может держать организацию вместе во время внешней угрозы, но часто ценой индивидуальных суждений и исполнения задач.Процесс имеет тенденцию оказывать искажающий эффект, что создаёт или вносит вклад в организационную дисфункцию. Целью организационного зеркала поэтому является идентифицировать патологические резонансы и искажения, которые вредят способности группы и индивидуума конструктивно адаптироваться к ролям и задачам, которые от них требуют выполнить, и, соответственно, максимизировать степень отзеркаливания как позитивного источника обратной связи в организации.
В следующем примере индивидуум подхвачен процессом организационного отзеркакливания, и интерпретация, которую я сделал, основана на вышеописанных принципах. Это является кратким впечатлением, которое предвосхищает более полную иллюстрацию метода во 2-й части.
Доктор К. позвонила мне, чтобы договориться о встрече со мной. Она является высокопрофессиональным и компетентным работником в национальной службе Здравоохранения, которая за короткое время построила великолепное отделение в острой больничной обстановке. Её воспринимают как предприимчивую и успешную. Тем не менее, она приехала на встречу, чувствуя себя сконфуженой, измождённой и деморализованной текущими проблемами.
Ситуация в организации, описанная ею, в общих словах была переполнена изменениями и неопределённостью. В пределах её собственной оперативной сети у неё возникли сложности с несколькими коллегами. В основном это были работники штата её собственного отделения, но также главный менеджер, которому она подчинялась. Она описывала, как эти люди вели себя крайне независимым способом, принимая собственные решения и придумывая союзы практически независимо от неё. Она чувствовала, что они были очень конкурирующие по отношению к ней и безжалостны в такой степени, что это угрожало её авторитету и чувству безопасности.
Выслушав её отчёт, я прокомментировал, что есть одна общая тема связывающая общие истории - каждый в организации, похоже, старается отличиться. Этот комментарий произвёл впечатление на д-ра К. Сама она не видела ситуацию таким же образом. Она видела её в терминах соперничества так сильно, что не признавала потребность каждого человека сделать собственную карьеру. Её побудили рассмотреть, как важно было для неё самой выдвинуться, когда она впервые вышла на службу несколько лет назад, и как она чувствовала потребность в этом снова и снова. Но она осознала, что была большая разница между ней и её коллегами. Она уже сделала свою карьеру, а они нет. Это освободило её для осознания, что она чуквствовала ненужную угрозу, вызванную самоуверенным поведением других, и что она могла бы избежать затягивания в деструктивный паттерн идентификации и конкуренции с ними: в дальнейшем ей необходимо с неповредённой позиции как главе отделения.
Я упростил историю моей встречи с д-ром К., но главным образом я хотел передать чувство компетентного профессионала, который потерял перспективу поведения, своего собственного и других, в организации, и которая, следовательно, была менее способна функционировать также адекватно, как и обычно. Это происходило в организационной обстановке перелома и неопределённости, в которой её проблема в большой степени отражала более широкий организационный стресс. Я также хотел продемонстрировать, как д-ру К. помогло относительно простое наблюдение процесса отражения в системе.
Организационная теория и управление человеческими ресурсами признают важность оценивания и поддержки чувств у персонала. Часто программы и процедуры инициируются с целью удовлетворения этой потребности. Тем не менее, на практике оказывается, что большинство организаций не столь хороши в передаче обратно работникам подходящей обратной связи либо относительно их самих, либо относительно того, что происходит в организации в целом.
Если организация выполняет функцию отражения, что является ключевым обсуждением в этой статье, то это часто переживается как если бы это был Зал Зеркал. Это не является терапевтическим Залом из Зеркал с его потенциалом для точных и развивающих рефлексий, который описывал Foulkes (1964), но является Залом из Зеркал, которые дают многочисленные фракционные образы личности и которые оставляют индивидуума и группу во всеохватывающем замешательстве и тревоге. Это смешивается со скоростью организационного изменения, что довольно обычно внаши дни, и что добавляется к чувству зыбучих песков и угрожающих идентичностей.
Прцесс интенсифицируется бессознательной жизнью организации. Здесь находятся более глубинные страхи и фантазии об организации, примитивные интрапсихические констеляции, когда их возбуждают, то они могут создавать пугающие и ставящие в тупик образы органзационного мира. Эти проекции в дальнейшем фрагментируют восприятие организации, создавая трудность для локализации кого-то или какой-то группы в общей структуре.
Для индивидуумов и групп, пойманных в тиски организационной тревоги и замешательства, очень трудно добиться дистанции от места действия. Равно как и консультант, пришедший из вне, может быть сбит с толку хаосом и безвыходным положением, с которым он столкнулся. Организационное зеркало предлагает средство для поддержания отражения организации как целого. Представляя опыт в организации с внешней перспективы, оно нацелено на предоставление дистанции, на создание пространства для рефлексии, на стимулирование подходящего суждения и действия, на восстановления фрагментарного чувства себя и групповой идентичности.

Уместность группового анализа для организаций.

То, что я написал, подразумевает определённые допущения и точки зрения на функционирования организаций. Прежде чем двигаться дальше, необходимо сформулировать эти мнения более чётко и ясно. Я начинаю с группаналитической позиции, но также заимствую ряд других точек зрения для установления когерентной структуры, в пределах которой буду рассматривать организационное отражение/зеркало.

Группаналитическая перспектива. Групповой анализ является в сущности клинической теорией. Он относится в основном к групповой психотерапии, с применением для супружеской и семейной психотерапии (Behr, 1988; Skynner, 1987), но не имеет организационного эквивалента. Foulkes, тем не менее, проявлял интерес к более широким социальным структурам и институтам, признавая их как "колосальные силы, проникающие в индивидуальность до самого ядра". Это отражает влияние Франкфуртской Школы Социологии и связи Foulkes'а с N. Elias,, чья концепция "придания формы" является классической формулировкой взаимозаменяемости и структурного отражения социальных явлений Также развитие группаналитических культуральных исследований (Bosse, 1985; Brown, 1992; Le Roy, 1994)способствует появлению ростков структуры для организационного применения, поскольку рассматривается вопрос происхождения и влияния более широких социальных структур.
В последующемя попытаюсь прояснить моё восприятие связи между групповым анализом и исследованием организаций. На меня влияет тот факт, что групповой анализ происходит из разных источников - психоанализ, гештальт-теория, социальная психология и системные теории. Это предоставляет ему (групповому анализу)гибкий подход, который способен генерировать многоперспективную картину, которая, я верю, необходима для понимания комплексности организационной жизни. Я считаю следующие группаналитические принципы наиболее подходящими для изучения организаций: уровни группы, групповая матрица, внутренние-внешние взаимоотношения, локация/месторасположение, сеттинг/обстановка, коммуникация, отношения "индивидуум-группа" и отражение/зеркальность.

Уровни группы. Foulkes (1964) описал группу как содержащую в себе 4 уровня функционирования:
1. текущий уровень - относится к объективным аспектам группы в существующем контексте;
2. переносной уровень - относится к активации прошлых взаимоотношений, которые воплощаются в настоящий опыт, особено в межличностной сфере;
3. проективный уровень - относится к приписыванию, возникающему из бессознательных явлений, которые влияют на перцептивные процессы в группе;
4. архаический уровень - относится к мифологическим темам, вызываемым, в свою очередь, просачивающимся в групповые процессы.
Эта четырёхсложная концептуализация является высокоприменимой к организациям, в которых существует конфигурация поверхностных и глубоких структур, и в которых внешние и внутренние явления постоянно взаимодействуют. Каждый из уровней, описанных выше, предполагается в других психоаналитических подходах к организациям, но всеобъемлющая схема обеспечивает полезной и интегративной системой для ссылок.

Групповая матрица. Групповая матрица является, возможно, единственным наиболее важным группаналитическим понятием. Это объединяющее понятие, которое описывает тотальность группы как эмпирического процесса, имеющего пространственный, исторический, современный и связанный с развитием аспекты. Foulkes (1964:292) описывал его как "гипотетическую паутину коммуникаций и взаимопересечений в данной группе, общую, разделяемую всеми основу, которая в конце концов определяет смысл и значимость всех событий и на которую опирается всё общение, вербальное и невербальное"
Современные групповые аналитики подчёркивают материнскую, генеративную природу матрицы. James (1994:230) описывает её как "место или среду, в которой что-то порождается, производится или развивается". Существует также всё возрастающее признание негативных и потенциально деструктивных аспектов матрицы (Nitsun, 1991, 1996; Progers, 1990; Roberts, 1993). Эти комплементарные точки зрения на матрицу как одновременно креативную и деструктивную, приводит к диалектической перспективе группы, что относится и к организациям, которые так часто колеблются между креативным и деструктивным. В целом, понятие групповой матрицы может быть значительно расширено для организаций в форме организационной матрицы, которая также имеет подобные качества включения в себя, удержания, как и групповая матрица, но также имеет похожие склонности к болезненным и деструктивным процессам.
Связь групповой матрицы и взгляда на группу как целое Foulkes, 1948, 1964; Pines, 1994), является концепцией, которая разделяется некоторыми альтернативными групповыми теоретиками (Agazarian, 1989; Bion, 1961). Их отношение к организациям такое, что можно рассматривать организацию как "группу групп" (Astrachan and Flynn, 1976), в то же время превосходящую совокупность индивидуумов и подгрупп в пределах неё.

Внутренние и внешние взаимоотношения. Групповой анализ выделяется по его подчёркиванию неотделимости внутренней и внешней реальности. Многое из этого относится к взаимоотношениям "индивидуум-группа". Foulkes доказывал, что индивидуальность является абстракцией: каждый человек глубоко внедряется в социальную матрицу и поэтому существует неизбежное соответсвие между интрапсихической и внешней реальностью (Cohn, 1996; Diamond, 1996).
Эта точка зрения имеет важное значение для нашего понимания организаций. Организационный мир обычно описывается в дискретных частицах - частях, которые могут быть отделены, проанализированы, и на которые можно влиять. Не считая того, что групповой анализ помогает нам рассматривать организацию в целом, он предлагает перспективу рассмотрения организации как скопления взаимозависимостей, в которых каждая включает и обнаруживает другую, от внешних к внутренним уровням оргснизации, от поверхностных к глубинным и снова обратно.

Локация. В условиях детального рассмотрения организационного функционирования, понятие Foulkes (1948, 1964) является полезным. В групповом анализе группа рассматривается как имеющая конфигурацию "фигура-фон", которая флюктуирует и перемещается в продолжительных циклах. Пониманию отношений "фигура-фон" помогает понятие локации, т.е. идентификации точек, на которых происходит особая групповая динамика или проблема. Это полезно при рассмотрении организаций. Степень сложности в организациях часто скрывает точку происхождения и проявлений отдельных трудностей. Локация может помочь прояснить и проконтролировать течение организационной жизни.

Сеттинг. Групповой анализ постоянно подчёркивает сеттинг группы, т.е. её физическое и социальное окружение. как имеющее продолжительное влияние на групповое развитие. Это являетс яаспектом текущего уровня группы, описанного выше как части четырёхсложной классификации групповых уровней. Foulkes (1948) рассматривал это как настолько важное, что что описывал главную функцию дирижёра как быть тем, кто осуществляет динамическое администрирование: охраняя и усиливая границы группы для обеспечения её целостности в пределах её сеттинга.
Эти взгляды непосредственно переносимы в организации. Организацию можно рассматривать как внедрённую в её обстановку или, используя более широкий термин, в её контекст. Это примыкает от её локального контекста, в границах географии сообщества, к более широкому контексту политической и экономической реальности. это нужно держать в уме, когда рассматриваешь организационную функцию, посокльку влияния со стороны внешнего контекста постоянно приходят в столкновения с развитием организации.

Коммуникация. Как форма психотерапии, групповой анализ в большой степени является "лечением разговором". Поэтому неудивительно, что Foulkes характеризовал коммуникацию как групповой процесс и поднимад его до высокого уровня важности. Он стремился к коммуникациям в группе в демократическом духе, рассматривая это как практически синоним писхотерапии. Это представление стало чем-то вроде трюизма - очевидно и то, что коммуникация происходит в группах, и то, что она является фундаментальным требованием психотерапии - но адаптируя снова наши организационные линзы, понятие является полезным напоминанием места коммуникаций в рабочих группах. Заявление, сделанное Pines (1996:329)не при описании организации как таковой, тем не менее может быть применимо к ним:
"В пределах организации группа людей является организованной системой, поддерживаемой и изменяемой потоком смысловой информацимм (коммуникации)между её членами. Это групповая матрица, коммуникационные каналы, которые связывают и соединяют членов вместе."
Это также напоминает о том, что часто упускают в организациях. Коммуникация в организациях часто бывает ригидной, иерархичной, подавляющей, отрицающей или искажённой. Дисфункциональное отражение само по себе является примитивной формой коммуникации в отсутствии более отчётливой коммуникации.

Взаимоотношения "индивидуум-группа". Хотя связь между индивидуальностью и обществом постоянно подчёркивается, индивидуум сам составляет точку фокального интереса в групповом анализе. В отличие от других "группа-как-целое"-подходов, особенно подхода Bion (1961), который минимизировал значение индивидуальности (поскольку все динамические процессы рассматриваются как продукт общей групповой целостности), групповой анализ стремится никогда не терять из виду индивидуальность. Как отмеченно выше, подчёркивается взаимозависимость индивидуума и группы и ищется способ усилить это взаимоотношение. я вижу это как гуманный и психологически надёжный аспект группового анализа, который переносится по смыслу к организационной структуре. Также очень часто в организациях и институтах индивидуум теряется из виду. Это может быть понято, учитывая комплексную тотальность организаций, и тем не менее, является фундаментальной причиной для отчуждения и маргинализации, так часто переживаемых в организациях. Это является вопросом ценностей, которые могут наполнить процесс консультирования: стоит ли и как перевести индивидуальность назад в поле зрения.

Отражение/отзеркаливание [mirroring]. В конце концов, существует группаналитическое понятие зеркального отражения или "феномен зеркала", которое является ключевым для рассмотрения в этой статье и формирует основу организационного отражения. Из-за того, что это понятие является центральным и также фактически имеет разнообразие значений при использовании разными теоретиками, оно упомянуто здесь только для того, чтобы рассматривать его более интенсивно в последнем разделе.

Резюме. Группаналитический подход, который более привычно ассоциируется с групповой психотерапией, имеет очень непосредственное отношение к пониманию организаций. Не только принципы функционирования группы применимы к организациям, помогая создать широкую картину организационной матрицы в целом, но он включает систему ценностей относительно открытости и коммуникации в твёрдо поддерживаемой системе, которая может вести консультативный процесс.

Дальнейшие взгляды на организацию.

Групповой анализ предлагает генеративный подход к организациям. но также имеет свои ограничения и слепые пятна как теория. Поэтому для развития более полного понимания организаций необходимо привлекать некоторые альтернативные и комплементарные подходы.

Поддерживающее окружение.D. Winnicott (1963) использовал термин "поддерживающее окружение" для описания потребности ребёнка в безопасном, зависимом окружении. Понятие широко применялось в психоанализе и помогающих профессиях. Model (1976) предположил, что поддерживающая окружающая среда работает как безмолвный фон для аналитического процесса. Несмотря на то, что это не группаналитическое понятие как таковое, оно конгруентно понятию групповой матрицы, которую групповые аналитики , описывают как "сдерживающую" и "включающую в себя свойства" (James, 1994).
Поддерживающая окружающая среда имеет большое отношение к организациям, поскольку в идеале организация обеспечивает безопасную систему для людей, работающих в ней. Stapeles (1996) обращает внимание на аналогию между материнской окружающей средой для ребёнка и организационной средой. Он выдвигает понятие организационной поддерживающей окружающей среды. Значимость организационной поддержки становится очевидной в свете угрозы фрагментирования, которое. как было описано выше, происходит в организации. здесь организационная поддерживающая средаразрывается с небалгоприятными последствиями для организации и её членов. целью организационного консультирования является усиление или реставрация организационного поддерживающего процесса.

Организационноая патология. Полезно как консультанту иметь в виду понятие организационной патологии и как и почему она происходит. Это одна из сфер. в которой группаналитическая перспектива является слабой. как я уже раньше отмечал (Nitsun, 1991, 1996), Foulkes потерпел неудачу в развитии понятия групповой патологии.Это было связанно с его идеализированной картиной группы и отрицании более тёмных сил. У него была тенденция локализовывать агрессивные и деструктивные импульсы в индивидууме, и он рассматривал их как разрушающие группу скорее, чем как принадлежащие группе и могущие вредно влиять на индивидуальность. Эта брешь в теории является одной из причин, я думаю, по которой применнение группаналитического подхода к организациям очень медленно находит концептуальную основу. Я предложил понятие "анти-группа" для того, чтобы исправить этот дисбаланс (Nitsun, 1991, 1996). Анти-группа описывает негативные, деструктивные процессы, которые угрожают целостности группы. В то время как агрессия в группе является важной частью процесса, существует агрессия по отношению к группе, которая является особенно патогмоничной для анти-групп. Это возникает от страха, подозрения и неприязни к группе, соединёнными негативными переживаниями зависти, соперничества, враждебности и нарцисстической раны в проживаемом групповом опыте.
Я подчёркивал важность в психотерапевтических группах признавать анти-группы чтобы избежать деструктивных исходов. Далее я предположил, что анти-группа, будучи понятой и сдерживаемой, является очень важным аспектом терапевтического группового процесса. "Помогая группе сдерживать её собственную анти-группу, мы редуцируем не только вероятность деструктивного отыгрывания, но и укрепляем группу, её выживание усиливает её креативную силу" (Nitsun, 1991:7-8).
Концепция анти-группы возникла в клинической сфере, но она имеет своё применение за пределами консультативной комнаты. Она особенно подходит к организациям, как я ранее предполагал (Nitsun, 1996: ch. 2). Организации зависят в большой степени от сплочённости, обязательств и морального состояния их составляющих групп и субгрупп. В то же время они могут угрожать целостности и стабильности рабочих групп, подкармливая антигрупповые тенденции. Посредством давлений, требований и неуверенности в организационной жизни, группа может быть выставлена против группы в соперничестве и вражде, а индивидуумы в пределах группы борятся один против другого. Процессы дисфункционального отражения, что является центром внимания этой статьи, вносят свой вклад в дальнейшие деструктивные групповые процессы и сами являются отражением группового дисстресса и сложностей, часто одалживая группам защитную и поддельную веру в то, что "в этом мы все вместе".
Дополнительная точка зрения на организационную патологию представлена Тавистокским подходом. Этот подход почёркивает г.о. бессознательные процессы в организациях, часто рассматриваемые в пределах базовых допущений по Bion'у и способов, которым это разрушает рабочее задание. С этим связаны социальные защиты против тревоги, возбуждённой организацией и первичным заданием, что выливается в фантазийные решения и слабую адаптацию к требованиям задания (Menzies Lyth, 1959). Эта традиция размышления выделяет задание и "анти-задание" как решающие параметры организационного функционирования.
Интересной вариацией этого подхода является подход, который фокусируется на нарцисстических процессах в организациях. Schwartz (1990) описывает процесс нарцисстического вклада, который вместо укрепления организации может привести к её разрушению. Вклад во внешний имидж организации, публичное лицо, встречающее мир, часто скрывает значительную патологию в ядре организации, включающую возрастающую сепарацию/отдаление от основной цели организации. Schwartz использует яркие аналогии для иллюстрации своих наблюдений: "организация - часовой механизм" описывает нарцисстическую иллюзию функционирующего с совершенно грандиозным успехом института; "организация - змеиная яма" описывает хаотичную, очень часто порочную организацию, которая существует позади поверхностного имиджа.
Я привлекаю внимание к работе Schwartz поскольку она имеет отношение в двух главных аспектах к концепции организационного зеркала: он фокусируется на феномене видимости и реальности в организациях и способа, которым искажения восприятия подрывают организационную целостность.

Организационная психика. Организационная психика тянет некоторым образом многое из того, что было сказано. Подчёркивается, что в организации есть внутренняя жизнь, которая действует на более глубоком и более интуативном уровне, чем видит глаз.
Организационная психика действует как бассейн для разделяемых фантазий организаций. Сила фантазии для порождения восприятия и поведения является основным принципом в психоанализе, и этот принцип может быть расширен на множество систем, таких как пары, семьи и группы, в форме разделяемых фантазий, которые являются общими для разных членов системы. Разделяемые фантазии создают символическую общинную реальность, которая, в свою очередь, влияет на поведение членов группы (Ettin, 1996). Концепция является имплицитной психодинамическому подходу к организациям, , но как указывают de Vries и Miller (1984), было мало детальных объяснений и анализа этих фантазий и их влияния на организационную идентичность и поведение.
На понятие разделяемых групповых фантазий оказали сильное влияние работы Bion (1961) о группах, особенно его понятие "групповой ментальности". Bion постулировал существование групповой ментальности/умонастроения как резервуара с чувствами, желаниями, мнениями, импульсами и мыслями участников, в которые члены группы анонимно вносят вклады и который удовлетворяет их анонимные желания и импульсы. Bion выделяет комформность, лежащую в основе анонимных вкладов: групповая ментальность различается "по однообразию, которое контрастирует с разнообразием мысли в уме индивидуальностей, которые внесли вклад в её формирование" (1961: 50).
На понятие разделяемых фантазий в группах дополнительно повлияла концепция Bion о базовых групповых допущениях, которые он видел как производные групповой ментальности. Три классических допущения - зависимость, борьба-бегство и образование пар - имеют без сомнения отношение к групповому функционированию, но стали так доминировать в размышлениях о группе, что привело к продуцированию схематических и слишком генерализованных интерпретаций группового поведения.
В представлении понятия организационной психики - и её связи с организационным зеркалом - я хочу расширить рассмотрение природы разделяемых организационных фантазий. Я предполагаю, что существует более глубокий резервуар примитивных и первобытных тем, из которых эти фантазии возникают, чем это предполагается в базовых допущениях. организационные фантазии часто располагаются на краю человеческого опыта-фантазии потеряности, покинутости, хаоса, сумашествия, смерти и спасения. Они могут вывести наружу образы героических пропорций, образы жертв, спасителя примирения, возрождения и регенерации. Я упомянул как позитивные, так и негативные темы, поскольку корни креативности и способности преодолевать разрушения и отчаение может быть найдено в организационной психике.
Я предполагаю, что ядерные фантазии организационной психики не происходят случайно, но являются ответом на уникальную организационную ситуацию. Следовательно они отражают организационную озабоченность на более широких уровнях заботы, создавая взимно генерирующий процесс отражения, который пронизывает всю организацию. De Vries и Miller (1984) описывают, каким образом разделяемые фантазии имеют отношение к организационному присхождению, развитию, нуждам, с которыми столкнулись и традиции их происхождения, покрывающие прошлые, настоящие и будующие переменные организации. Это составляет ядерные фантазии организационной психики.
Сделать это подходящим в форме гипотезы для рефлексии и исследования, является одной из ключевых задач организационного отражения.

Отражение/отзеркаливание.

Феномен зеракала - и образы, которые он захватывает - был источником очарования и размышления на протяжении цивилизации. Foulkes является одним многих авторов , которые отводили отражению/отзеркаливванию центральное место в их понимании психопатологического развития. Зеркало, как объект и как метафора, рассматривается как имеющее позитивные и негативные свойства, с одной стороны обеспечивающее подтверждение собственной личности (Kohut, 1971; Mahler et al., 1975; Winnicott, 1971), с другой стороны разделяющее и отчуждающее переживания самого себя от рефлектирующего самого себя (Lacan, 1977; Wright, 1991).
Группаналитическая интерпретация или отражение имеет тенденцию адресовывваться к двум различным аспектам комплексного процесса. Один из них часто описывается групповыми аналитиками как резонанс (Foulkes, 1977); отражение/ревербация чувств и восприятий посредствоом и через групповое членство. Это описывает генерализованную форму отражения, которая имеет некоторая имеет некоторое сходство с понятием подражательного поглощения, описанного ранее, несмотря на это, целью групповго аналитика является поощерять осознавание и узнавание разделяемых чувств скорее, чем указание на поглощение ими. Другая форма отражения, на которой фокусируют групповые аналитики, является более межличностно ориентированной: коммуникативный отклик одного человека другому, реакция, которая может осветить какую-то скрытую или необнаруженную часть личности [self]. В терапии этот процесс может быть использован для облегчения самоосознавания и развития.
Эти две версии отзеркаливания/отражения отражают более общую дуальность в литературе по отражению/отзеркакливанию. Поскольку оба имеют отношение к организационному отражению, я предлагаю исследовать их как отдельные аспекты отражения под заголовками: отражение как межличностный отклик (последнее); и отражение как автоматическое/машинальное отражение (первое). Этим из этих двух форм формируется понятие организационного отражения, которая возникает как ретья форма со своими собственными характеристиками.

Отражение/отзеркаливание как межличностный отклик/реакция. Форма отражения/отзеркаливания, которая, возможно, является самой знакомой, описывает процесс, посредством которого мы видим самих себя через образы нас у других и их реакции на нас. Pines (1982), который много пишет об отражении в психотерапии и, особенно, в групповом анализе, ссылается на исходое понятие Cooley о "личности, смотрящейся в зеркало" [looking glass self], мы формируем наши образы по отражённым оценкам других. Реакция на анс является постоянным источником обратной связи о том, кто мы и какие мы.
В его позитивной форме этот процесс является похожим на описание Kohut (1971) отражения/отзеркаливания, в котором индивидуум подпитывается восхищением значимого другого - отражающим селф-объектом. Meares (1993) указывает, что хотя признание и восхищение являются очень значимыми аспектами этой формы отражения, очень важным в отражении является представление опыта/переживания другого. В детстве это является важным требованием для развития - детски бесформенным переживаниям придаётся очертание, твёрдость и значение представлением этого опыта других, т.е. посредством личностного ответа, который признаёт реальность и форму детского переживания. В дальнейшем мы можем допустить, что является требованием развития на протяжении всей жизни. Последнее переживание не всегда имеет похожее бесформенное качество, как в раннем детстве, но потребность в утверждении посредством точного представления опыита личности/селф продолжает существовать на протяжении жизненного периода времени. Эта форма отражения является функциональной как в индивидуальном, так и в групповом развитии.
Отражение как межличностный отклик обычно укрепляет личность/селф, но существует негативная форма болезненного отражения, описанная Zinkin (1983), в котором взаимные отражения себя и другого переживаются как вызывающие отвращение. Zinkin рассматривает это как сильно происходящее в группах. Тем не менее, он описывает это в терминах диады, игнорируя возможность того, что болезненное отражение является рефлексией группового процесса, в котором два протагониста заключают в себе и проигрывают враждебность, существующую в группе-как-целое.

Отражение/отзеркаливание как автоматическая рефлексия. Второй основной тип отражения является более примитивным и менее заметным, чем предыдущий, но несмотря на это на это далеко достигающий в своём применении/приложении к организационному функционированию. Это отражение в форме подражаетльного поглощения - автоматического идентифицирования, в котором вербальное или невербальное поведение одного человека или нескольких лиц отражается в мыслях, чувствах и поведении других в мгновенной, рефлексивной форме.
Sandler (1993) обращается к этому вопросу с позиций психоанализа. Он обращает внимание на универсальность феномена, хотя комментарии в литературе малочисленны. Он описывает его как резонансное удваиввание, которое он рассматривает как форму первичной идентификации, которая в результате приводит к потере саморазличения. Он даёт пример психоаналитической ситуации, в которой аналитик может неожиданно почувствовать себя переполненным чувством или настрением, которое переживается или выражается пациентом. Хотя это может быть похожим на результат проективной идентификации, Sandler отличает его от проективной идентификации, поскольку последняя включает более активную, хотя и бессознательную проекцию нежелательного психического содержания одним человеком в другого; резонансное удваивание, копирование происходит как более пассивное, как автоматическая форма отражения.
Эта форма отрражения может быть рассмотрена как заражение (Moylan, 1994), в котором сильные эмоции, такие как злость, паника и замешательство распространяются быстро между индивидуумами и просачиваются через части или всю организацию. Это похоже на то, что описывалось как параллельный процесс или цепная реакция (de Vries and Miller, 1984).
Отражение как автоматическая рефлексия является процессом, жертвой которого чуть не сделалась д-р К. в вышеизложенном примере. Как было указанно, оно имеет недостаток, если не опасность, ограничивать способность к индивидуальному суждению и адаптации к организационной обстановке. ДЛя того, чтобы различать его от более функциональных форм отражения, описанных выше, я ссылаюсь на него, как на дисфункциональное отражение. Это то самое дисфункциональное отзеркаливание, к которому организационное отображение первично обращается, как теоретической перспективе организационной патологии, также как и к практической основе для процесса консультирования.
Дисфункциональное отзеркаливание, как оно описано здесь, должно отличаться от болезненного отзеркаливания. Последнее является средством межличностной коммуникации, которое действует в сущности между двумя людьми, заправляется проективной идентификацией и рождает взаимную реакцию антипатии. Дисфункциональное отзеркаливание может случиться в диаде, но проявляется более широко, распростроняется через индивидуумов, группы, организации и основанно на форме примитивного резонанса. Несмотря на то, что оно может скрывать лежащие под ним расщепление и соперничество, оно оказывает эффект, делающий неясным различия и объединяющий группы.

Организационное отражение/отзеркаливание. Организация может быть рассмотрена одновременно и как творение, и как отображение людей, пределах (?) её и их соединённых верований и фантазий относительно рабочего места. С конструкционисткой точки зрения (Maturana, 1985) организация рассматривается как самотворящая, саморегулирующая, auto-poetie целостность, мир, содержащий в себе и отражающий полный континуум составляющих его человеческих характеристик. В пределах этих широких рамокорганизация имеет более специфические функции отражения, которые представляют конструктивные процессы в пределах организации, другие - дисфункциональные и потенциально деструктивные.
В самом лучшем виде, организация порождает дух отражения как поддерживающего, взамоусиливающего межличностного ответа. Индивидуумы в пределах организации чувтсвуют себя признанными, ценными и имеют продуктивные отношения с организацией. то же самое применимо к группам и субгруппам в пределах организации, таким как отделы, подразделение или секции. Это может быть описано как функциональное отражение.
Формой организационного отражения, к которой эта статья имеет большее отношение, тем не менее, является отражение как автоматическая рефлексия чувств и поведения. Причиной такого выделения является та степень распространения. до которого это потенциально дисфункциональное отражение может поглотить организацию в непродуктивных, если не деструктивных паттернах переживания и активности.
Организационное отзеркаливание тесно взаимосвязано с организационными границами. я ссылаюсь здесь на варианты границ: между заданиями, между группами и между организацией и более широким окружением.
Границы являются существенно важными, потому что они необходимы для ясности и цели. Без границ организация погрузится в хаос. Управление и регуляция границами является поэтому существенной организационной функцией. Но гарницы часто являются ломкими и сквозь них легко проникнуть, особенно в состоянии беспокойства и уязвимости - это частые гости ворганизационной матрице (букв. частые муж и жена). Дисфункциональное отзеркаливание, основанное на быстрой, автоматической идентификации, которая распространяется через организацию, является потенциально разрушительной, потому что имеет тенденцию подрывать и ослаблять границы. Это делает неясными различия, порождает глобальные фантазии об одинаковости и значительно ослабляет силу. В таких состояниях паттерны активности и производительности в пределах организации становятся ограниченными и взаимноотражающими дисфункциональным образом. Кода это разрушает первичную задачу - целевое руководство организацией - стадия приводит к организационному хаосу, конфликту или даже дезинтеграции.
Сила этого процесса усиливается очень высокими уровнями неуверенности и беспокойства. к которым организации обычно склонны. Спиралевидные изменения, заправляемые финансовыми, коммерческими и технологическими давлениями, часто оставляют рабочую силу подвешанными над пропастью неопределённости. Имеются в большом количестве чувства угрозы и фрагментации/разрыва на осколки. Эти страхи мобилизуют лежащие в основе разделяемые фантазии организационной психики, которая в свою очередь, проецируется на организацию теми способами, которые могут парализовать способность к автономному суждению. Защитная ценность этого процесса - самоограничивающего как такового - является чувство единства перед лицом всепоглащающих разногласий/различий.
Это прямо ведёт к основной задаче организационного зеркала как консультационного инструмента: признание дисфункционального отзеркаливания и разделяемых фантазий , которое оно пробуждает для того, чтобы укрепить границы и способность к точным суждениям. Данное отзеркаливание как автоматическая рефлексия случается естественно в большинстве организаций, позитивная точка зрения на процесс будет в видении в этом источника важной информации для индивидуумов и групп, адаптирующихся к организационным давлениям и изменениям. Послания, пропущенные через отзеркаливание, могут затем быть приняты и признаны, но без давления подчиняться организационному паттерну. Следовательно, Дальнейшая цельконсультирования заключается в облегчении применения отзеркаливания как позитивной системы обратной связи: другими словами, превращать дисфункциональное в функциональное отражение. Круговой поток на диаграммах в рис. 1 и 2 иллютрирует движение последствий, начинающихся либо функциональным, либо дисфункциональным отражением. Дисфункциональное отзеркаливание приводит к разрегулировке границ и ослаблению суждений, которые создают дальнейшую уязвимость для дсфункционального отзеркаливания. По контрасту, функциональное отражение - используется как позитивный источник информации - приводит к регуляции границ, усиливает суждения и уполномоченность в пределах организации.
В конечном счёте, содержание в себе и превращение потенциально дисфункцинального отражения даёт выгоду организации не только посредством усиления границ, но и созданием более твёрдой основы для отражения в её здоровых формах - признание и утверждение индивидуумов и групп как членой организации.

Резюме.

Группаналитический подход имеет отношение к пониманию организаций. Её основные принципы непосредственно применимы к организациям с их сетью групп и субгрупп, помогая создать картину отганизационной матрицы как целого, в котором внутренние и внешние феномены постоянно взаимодействуют в контексте определённой обстановки/окружения. Полезно расматривать организацию как сдерживающее окружение, но такое, в котором дисфункциональные групповые процессы могут с готовностью подорвать конструктивные рабочие взаимоотношения и создать организационную анти-группу. Организационное отзеркаливание/отражение находится в самой сердцевине этого процесса. В его дисфункциональной форме оно порождает распространение органиазционных фантазий которые ослабляют реальные связи и способность к независимому суждению. Цель консультирования - идентифицировать этот процесс, укрепить границы и обратить дисфункциональное отражение/отзеркаливание в функциональное.
Часть 2 этой статьи будет описывать и иллюстрировать с небольшими деталями консультативный метод, основанный на этих принципах.

Литература.

Agazarian,Y.M. (1989) 'Group-as-Whole: Systems Theory and Practice', Group 13: 131-53.
Astrachan, B.M. and Flynn, H.R. (1976) 'The Intergroup Exercise: A Paradigm for Learning about the Development Organizational Structur', in E.J. Miller (ed.) 'Task and Organization'. London: John Wiley.
Behr, H. (1988) 'A Group-Analytic Contribution to Family Therapy', Jornal of Family Therapy 10: 307-21.
Bion, W. (1961) Experiences in Groups. London: Tavistock.
Bosse, H. (1985) 'The Dynamics of Understanding Culture: A Group-analytic Approach in a Non-Analytic Situation', Group Analysis 18: 199-211.
Broun, D. (1992) 'Transcultural group analysis II. Use and Abuse of Cultural Differences: Analysis and Ethics', Group analysis 25: 97-105.
Campbell, D., Draper, R. and Huffington, C. (1991) 'A System Approach to Consultation. London: Karnac.
Cohn, H. (1996) 'The Phylosophy of S.H. Foulkes's Existential-Phenomenological Aspects of Group Analysis'. Group Analysis 29: 287-302.
de Vries, M., and Miller, D. (1984) 'The Neurotic Organosation'. san Francisco, CA: Josey-Bass.

Анти-группа - Моррис Нитсун

bugrova — Wed, 18 Feb 2015 08:48:27 GMT

Статьи по групповому анализу зарубежных специалистов

М. Нитсун. Анти-группа. Деструктивные силы в группе и их творческий потенциал. - гл.1 Введение.

M. Nitsun. The Anti-Group. Destructive forces in the group and their creative potential. Ch.1 Introduction - "Routledge", London & N.-Y., 1996

перевод Пажильцева И.В.

Группа остаётся одной из наиболее таинственных, ускользающих и спорных концепций в области психологического понимания. Что есть группа? Она существует? Является ли она иллюзией, как полагали Bion (1961) и Anzieu (1984)? Эта книга отражает мою собственную борьбу за комплексное ощущение феномена группы. Эта борьба одновременно навела на мысль и началась с концепции анти-группы.

Во время моего обучения групповому анализу и группаналитической практики я убедился в необходимости движения по пути понимания негативных и деструктивных процессов в группе, которые мне виделись более яркими и более запутанными, чем это было представлено в клинической литературе о группах. Коротко, это анти-группа. Концепция, дающая возможность иначе понять необъяснимое течение в группе и тенденции некоторых групп становиться на саморазрушающий путь.

Концепция анти-группы имеет риск в начале скорее столкнуться с неясным или ставящим в тупик пониманием, чем облегчить его, поэтому я начну с определения.

Анти-группа является конструкцией, при помощи которой я описываю и понимаю деструктивные процессы, угрожающие функционированию группы. Эти процессы относятся к некоторым силам. Во-первых, нужно подчеркнуть страх, тревогу и недоверие к групповому процессу. Это часто подтверждается актуальным враждебным опытом в группе, как если бы тревожное предположение становилось бы самоисполняющимся пророчеством. Второй силой является фрустрация нарцисстических потребностей, так что вместо обеспечения эмпатического зеркала для индивидуумов, группа даёт опыт пренебрежения, депривации и подрыва самооценки. Проявление [exposure] себя в группе рождает чувства стыда и унижения. Третьей силой оказывается агрессивная активность между членами группы. Это может проявляться напрямую в горячих конфронтациях, или ненапрямую, в зависти, соперничестве и деструктивной конкуренции. Бывает что группа не в состоянии контейнировать и конструктивно разрешить эти чувства, тогда она себя переживает как опасный фактор. "Это недостаток группы, она ненадёжная [опасная], угрожающая, выставляющая меня напоказ". Группа как объект делает участников насыщенными враждебными проекциями. Позиция [аттитюд; attitude] группы принимает негативную валентность, которая может подрывать требующуюся для сплочения необходимость поддерживать и усиливать её.

Мой интерес к антигрупповым процессам происходит из моего обучения как группового аналитика и моих взглядов на феномен групповой психотерапии. Возвращаясь, это делает для меня ясным, что сходные процессы имеют место в группе вне клинического сеттинга, и что групповая психотерапия, как это часто бывает, является микрокосмическим отражением более универсального феномена. Эта книга отражает развитие моих мыслей по поводу анти-группы от их клинического источника к их более широкому приложению. Поэтому неожиданно всплывает вопрос относительно того, как, в общих деталях, предположительно она будет служить в использовании анти-группы. С практической стороны я предположил бы, что будет возможным признание и понимание анти-группы со стороны группового фасилитатора и участников. Это будет помогать контейнировать и ограничивать деструктивный потенциал группы, использовать сложную агрессию и облегчать её трансформацию внутри группы в терапевтическую сущность. Это будет помогать дифференцировать между агрессией, которая поддерживает развитие группы, которую Winnicott назвал "творческой деструкцией", и агрессией, которая оказывает деструктивное воздействие, поворачивая на патологический и дезинтеграционный путь.

С теоретической стороны я полагаю, что концепция анти-группы заполняет обозначенную брешь. За исключением зачаточного вклада Bion, деструктивным групповым процессам оказывалось недостаточно внимания, особенно управляемым самой группой. Группаналитическая традиция, которой я следовал, имела дело с этими феноменами неадекватно, подчёркивая конструктивные групповые силы, пренебрегая деструктивными. Кроме того, несмотря на критические взгляды Bion, она имела, как следует из количества написанного (Brown, 1985; Ashbach and Schermer, 1987), теоретическую несбалансированность в своём подчёркивании групповой регрессии. Дальнейшей целью этой книги будет попытка примирения между подходами S.H. Foulkes и Bion. Я считаю, что анти-группа - это промежуточная концепция, которая может помочь создать творческую среднюю позицию и усилить обе теории и практики в групповой психотерапии и неклиническом применении. Но сперва нужно рассмотреть представленную ситуацию в групповой психотерапии как стартовую точку для формулирования концепции анти-группы.

Статус групповой психотерапии.

Групповая психотерапия занимает важное место в современном поле психотерапевтических услуг. Совместно с индивидуальной, семейной терапией и менее распространённой терапией пар, она определяет полную сферу деятельности, обеспечиваюшую психологическую помощь в общественной и частной областях. Существует мнение, что баланс может быть сдвинут посредством групповой терапии. С возрастанием запросов на психологическую помощь, давлением финансовых ресурсов и возобновлением интереса к более социально ориентированной терапии - многое из чего характеризует службы здравоохранения на протяжении XX столетия - групповая терапия неожиданно возникает как подход, который может удовлетворить большие ожидания в беспристрастной и социально соотнесённой форме терапии. Однако, все упомянутые подходы развиваются в границах своей теоретической и практической базы. Данная (групповой терапии) область изобилует путанницей [беспорядком], двусмысленностями и конфликтами. Существуют поучительные сравнивающие коментарии, сделанные ведущими практиками в этой области на протяжении последних двадцати лет. Первым был Skyner (1983), говоривший в Британском контексте 70-х годов. Сравнивая групповую психотерапию с другими терапевтическими подходами, он описывал её как находящуюся: "всё ещё в наиболее примитивном, беспорядочном, конфликтном, смутном и неопределённом состоянии, даже в попытках сделать описание своей области включающей много несогласованностей и споров между различными практическим направлениями." (Skyner, 1983, p. 328).

Другой взгляд пришел от Dies. В большом представлении о состоянии десяти современных моделей групповой психотерапии, основанном на публикациях в American Journal of Group Psychotherapy, Dies выделяет: "путанницу в сфере теоретической концептуализации групповых интервенций, ограниченность в эмпирическом понимании групповых процессов и их результатов, и неадекватный интерфейс между исследованиями и практикой." (Dies, 1992, p. 265).

Коментарии Dies предполагают, что имеются не только изменения в духе заявления Skyner - тревожное заключение даёт развитие литературы данной области, содержащей некоторые яркие и оригинальные проявления без пересечения с повсеместными практическими методами групповой терапии. Дополнительно к этому, я полагаю есть любопытная двусмысленность в статусе групповой терапии в общей психотерапевтической среде. Группа является одновременно почитаемой и презираемой, предлагающей ответы и пугающей. Терапевтическая группа оказывается вездесущей, она включает все разновидности сеттинга [обстановки], её владения находятся в общественной и частной сфере практики, и до сих пор признание её вклада остаётся амбивалентным. В большинстве умов, у пациентов и у специалистов, она занимает одновременно и второстепенную, и высшую позицию относительно индивидуальной психотерапии. Многие люди ходят в группы, но спрашивают о её возможности осуществлять терапию, и теоретическое подкрепление группы часто не соотносится с разумным обоснованием. Немногие клиницисты берутся постигать опыт в индивидуальной психотерапии без тренинга у специациалистов, в то время как многие ведут психодинамически ориентированные группы без тренинга, как если бы поверхностное знание клинического опыта, в основном извлечённого из индивидуальной модели, достаточно для того, чтобы быть групповым аналитиком. Это есть минимизированная, равно обесценивающая позиция по отношению к групповой терапии и её особеным характеристикам и требованиям, которую я рассматриваю как часть более фундаментального амбивалентнрого взгляда на группы. Эта амбивалентность имеет своими элементами тревогу, недоверие и недопонимание [недоразумение; misunderstanding], что, я верю, является отражением "анти-групповой" позиции, позиции , которую я вижу как влияющую на реакции внутри, между и по отношению к группам.

Недростаточность теоретического сопровождения в групповой психотерапии предполагает дополнительные коментарии. Что ответственно за эту недостаточность? Заключается ли дело в более короткой истории групповой психотерапии по сравнению с индивидуальной? Психоанализ и индивидуальная психотерапия имеют начало на протяжении XIX века, в то время как групповая - более чистый продукт XX. Индивидуальный аналитический подход имел время утвердиться в своей идентичности, быть сомневающимся и бросающим вызовы, признавал неконструктивные тенденции, он имел дело с критикой, оборонялся и выжил, а поле групповой психотерапии в различных отношениях не развивается и не бросает вызовов, и, как я думаю, широко, но поверхностно ставит якоря на клинической арене. Это утверждение нуждается в качественном уточнении. Конечно, широчайшая матрица групповой терапии содержит некоторые выдающиеся разработки и теории, которые имеют наименьшую степень соотнесённости между собой. В дополнение, мы не можем себе представить или пожелать состояние абсолютной связанности [coherence] в любом психотерапевтическом поле, или даже в любом комплексе человеческих дисциплин, но степень фрагментации в области групповой психотерапии, тем не менее, остаётся поразительным феноменом.

Постмодернисткие тенденции нашего столетия постоянно бросают вызов нашим предложениям относительно соотнесённости и смысла. В этом отношении, сфера групповой терапии уже кажется разобранной. Brown и Zinkin, в недавнем обозрении теоретических перспектив группового анализа, в некоторой степени использовали это как аргумент оправдания для значительной многосторонности и неструктурированности своего обозрения: "Групповой анализ берёт себе место среди основных признанных категорий гуманитарных наук, в противоположность естественным наукам. В этом отношении он следует тенденции постмодернисткой культуры, где идет поиск не абсолютно краткой общей системы, и не учреждение писанных стандартов для данной области помимо признанных экспертов. Это не является ни возможным, ни желательным. Напротив, большее значение получает частичное или временное понимание предмета." (Brown and Zinkin, 1994, p. 251).

Соблазнительно, как в этом придуманном аргументе, пойти на риск отрицать большую необходимость теоретического сближения, увековечивая великое множество точек зрения, характеризующих эту область. Это также уводит от исследования задачи, почему отсутсвие когеренции нас приводит на первое место. В этом отношении вопрос о деконструктивности переводится на более фундаментальный уровень теоретического строения. Что же является необходимым - это исследование группой себя как сущности, и характеристики пути, лежащие в его основе, они же являются видимым отражением комплексной запутанности концептуальной и технической системы.

Сложность является ключевым соображением. Существует общее согласие, что сложность группового процесса, который включает индивидуумов, подгруппы и группу как целое, несмотря на деятельность внутри интрапсихического отрезка системных детерминант, делает очень трудным установление надёжной концептуальной базы. Skyner (1983), сравнивая групповую терапию с несколькими из других различных форм психотерапии, индивидуальной и семейной, заключал, что "групповая является наиболее сложной из всех". Foulkes (1964) называл четыре уровня группового функционирования - текущий уровень, уровень переносов, уровень проекций и премордиальный уровень. Это одна из наиболее интегративных оценок [расчётов; accounts] групповой жизни, но она обнаруживает, тем не менее, большую сложность феномена интеракций [взаимодействия; interacting phenomena]. Несомненно, сложность групп оказывается важным фактором в генезисе путанности, наполняюшей групповую терапию.

Но оказываются ли эти оценки достаточными для разделений и расхождений, которые кажутся заполняющими теоретические позиции столь патогенно, и которые могут привести к нарушению теории, практики и исследований? Можно ли предположить, что это отражает на мета-теоретическом уровне напряжения и противоречия, лежащие внутри собственно групповой жизни, те амбивалентные агноститические процессы, которые есть общая часть группового саморазвития, отражённая в нашей интеллектуальной системе, и что это заметно отразилось в наших теориях групповой психотерапии? В этом случае что-то сродственное анти-групповому феномену казалось бы одинаково управляет на разных уровнях дискуссии относительно групп - негативные, разрушительные или дезорганизующие процессы пропитывают не только процесс жизни группы, но также концептуальный порядок групповой психотерапии.

Перспектива концепции анти-группы.

Моя идея относительно концепции анти-группы возникла из затруднений, с которыми я встретился в процессе прохождения группаналитической группы и применения этого метода в неклиническом сеттинге, таком как группа поддержки сотрудников. Эти трудности появились в составлении и композиции группы, где я обнаружил у неё значительную тревогу и недоверие, и в проведении группы, когда антогонистические групповые процессы угрожали подорвать интегративные и терапевтические цели группы. В большинстве групп конструктивное развитие приходит на смену деструктивному, но не без значительной борьбы. Изменчивость и непредсказуемость группы довольно часто оставляли меня - и группу - озадаченным и расстроенным.

Эти наблюдения происходят из моего тренинга как группового аналитика, где я наблюдал других студентов, испытывающих схожие трудности вследствие не всегда принимаемой ими открытости. До некоторой степени я присоединился к этой группаналитической модели и контексту, обеспеченному проводившимся тренингом, поверив, что я подготовлен для роста и развития в группе, но недостаточно для сопротивления, регрессии и агрессии. В этом есть, вероятно, элементы истины, но моё широкое знание групп всё более убеждает, что трудности не были наделёнными групповым анализом per se: в достаточной степени они отражали лежащее в глубине напряжение и парадоксы в жизни группы, которая неадекватно воспринимает поле групповой терапии в целом. Я верю, что это ограничивало развитие в групповой психотерапии как связанной дисциплины. Я уверен также, что это ограничивало расширение наших знаний в извлечении пользы от применения групповой терапии вообще [вселенского; universe], вне комнаты для консультаций, таких как семья, организация или социальные группы, и это также могло затруднять обратный процесс, т.е. приложение наших знаний о больших группах для непонятных процессов групповой терапии. Вкус групповой терапии к широким социальным проблемам имеет уместность в частности в том, что терапевтическая группа сама является одной из форм социальной группы. В отличие от твердо диадических форм индивидуальной терапии, терапевтические группы приближаются к социальным группам, которые Jacobson (1989)обозначил как "маленькое временное общество". В некоторых отношениях это оказывается преимуществом групповой терапии - она рисует на обычном языке разделяемый разговорный опыт социальной группы, в которой люди борятся со смыслом (Schlapobersky, 1995). Но участники терапевтической группы имеют обычно изменяемый групповой опыт в одном направлении из многих, так что новая группа должна предлагать им нечто отличное, нечто излечивающее. В порядке высвобождения этого лечащего потенциала групповая терапия зависит г.о. от своей сплочённости и конструктивных свойств. В принципе, это отличало бы её от групп близлежащей культуры, таких как семья и рабочая группа, у которых имеется часто склонность к недоверию или распаду, и которые могли бы обеспечить недостаток контейнирования, движущий человеком в первую очередь в его поисках психотерапевтической помощи. Терапевтическую группу т.о. нужно определить как различные разновидности группы, которые выходят за пределы проблем и ограничений других групп.

Это, я уверен, руководит чрезмерно оптимистической позицией в литератуое по групповой терапии. Оптимизм является необходимой частью терапевтических усилий, но существует опасность, что в избытке он может привести к идеализации. Оптимизм должен взять в расчёт тёмные, разрушительные стороны человеческого поведения, т.к. без этого будет неудача в дифференциации, а без дифференциации может не произойти интеграции (Azarian, 1989, 1994). Литература по групповой терапии имеет тенденцию сильно подчёркивать терапевтический и конструктивный потенциал группы, и пренебрегать или не выделять деструктивные групповые процессы. Акцент существует на том, как группа помогает людям с проблемами без соответсвующего понимания проблем, которые группа создаёт - перспектива их более обычно обосновывается в литературе по неклиническим малым группам (Smith and Berg, 1988). В общей массе, написанное в этой области отмечается комплексностью направления и оно описано здесь очень обобщенно, но эта двойная тенденция - максимум позитивного и минимум негативного - соединяет написанное в разных контектстах. Другая тенденция, может быть даже более серьёзная - разъединённость [продольная разрезанность; slipt] конструктивных компонентов группы в теоретических концепциях и деструктивных в других. Это такое положение вещей в идеологии, в котором поиск объективности, равно как и иллюзорности, затуманивается политикой учреждений. Эта политика воспроизводит и затуманивает многое в динамике групповых проблем, которые срочно нуждаются в адресовании и понимании. Это не менее истинно, чем в работах Foulkes и Bion, которых я бегло коснулся в ожидании более полного рассмотрения в главе 2.

Идеологическое расщепление.

Групповой анализ зародился благодаря S.H. Foulkes, германскому психоаналитику, в Англии в начале 1940 г. и стал лучшей моделью глубинной групповой психотерапии в этой стране. Его влияние распространялось во многих частях мира, особенно в Европе. Его доступность и приложимость в качестве модели для групповой терапии делает все более важным признание его силы и слабостей одновременно.

В развитии группового анализа как отдельной от психоанализа дисциплины, Foulkes создал сильное видение группы. Его способность представить группу как надёжный источник терапевтического роста, в сущности через процесс диалога и отражения [mirroring], был вкладом, который кажется ещё более значительным с прошествием времени. Но, в то же самое время, он создал идеализированное видение группы. Парадокс в том, что из написанного Foulkes создаётся впечатление, что деструктивные и самодеструктивные силы находятся в человеческой природе (см. с. 30-31). Но это понимание неадекватно объединяется в его группаналитической модели. Его видение редко балансируется ощущением противоположных сил в группе, давлением регрессивных и деструктивных импульсов. Эти уровни группаналитического подхода странным образом лишены почвы и неполны, как если бы из-за недостатка значимости.

Основным теоретическим вкладом Foulkes (1964) является, без сомнений, его концепция групповой матрицы, "гипотетическая сеть коммуникаций и отношений в данной группе, общий разделяемый фон, который в конце концов определяет смысл и значение всех событий и на который опираются все коммуникации, вербальные и невербальные". Матрица - наиболее важный вклад и вероятно единственный в группаналитической концепции, который вызывает наибольшие дебаты. Направление этих дебатов имеет тенденцию к расширению понятия групповой матрицы как универсального целого, всё больше охватывающего и комнату для консультаций, и космос, которое включает такие феномены, как квантовая физика и ________ [holomovement] (Powell, 1993; Dicks, 1993). Очарованные этой идеей, они мало оперируют групповой матрицей как динамической сущностью в терапии группы. Это добавляет идеализирующий тон в организацию группаналитических мыслей.

Недавно была сделана значительная попытка дифференцировать групповую матрицу как элемент баланса, особенно понятие Roberts о начальной и о злокачественной матрицах (Roberts, 1993), формулировка Prodgers о двойственной природе матрицы (Prodgers, 1990) и концепция негативного развития Cortesao (Cortesao, 1991). Надеюсь, знание этих работ поможет скорректировать чрезмерно оптимистичные тенденции в групповом анализе. Но между тем, величественное здание группового анализа в основном остаётся не оспариваемым ни снаружи, ни изнутри, и в новой главе критическое понимание вклада Foulkes поставит целью развить глубину этой точки зрения. Как говорилось выше, значение психотерапевтической теории оказывается закрытым относительно своего значения в терапевтической практике. Успешное выполнение терапевтической модели требует надёжного концептуального инструмента и это содружество теории и практики в групповом анализе оказывается слабым (Skyner, 1983). Более недавняя публикация Kenard et al. (1993) помогает разъяснить природу группаналитических интервенций, но также громадное многообразие возможный реакций, эффект которых волнует и запутывает.

Одинаково верно приложение этого к неклиническому сеттингу. Существует рост интереса к применению этой модели к организациям и широкой социальной сфере. Но это также переносит из неясности, из проблем, укореняя технику и практику в твёрдой концептуальной основе. Я полагаю, что в целом, это недифференцированная в основном природа группового анализа замечательно делает его открытым и гибким в некоторых аспектах, но неадекватна созвучности энергии деструктивных сил и проблеме примерения их с творческим потенциалом группы. Foulkes не одинок. В США, для примера, в культуре групповой психотерапии до некоторой степени доминирует работа Yalom (1975). Этот подход не претендует на существование психоаналитической основы, но он также предлагает обманчивую оптимистичную картину групповой психотерапии. Yalom, возможно, лучше всего понимать в его категоризации "лечебных [curative] факторов в групповой психотерапии". Эти факторы - "вселение надежды, универсальность, обмен информацией, альтруизм, рекапитулация семейных отношений, развитие социализирующих техник, имитирующее поведение, межличностное научение, сплочённость и экзистенциальные факторы" - полезно отбирать из литературы по групповой психотерапии, но сомнительно что они могут быть обнаружены как "лечебные" в другом материале. Мы стремимся не делать более длинными ассоциации понятий о лечении с психотерапией, рассматривая больше процесс в терминах роста и развития. Однако, эпитет Yalom "лечебные" продолжает быть широко используемым и цитируемым в данной области. Термин "лечебный", возможно, используется более в общем, метафорическом смысле, чем в буквальном смысле. Но интересно, этот термин сохранился, тогда как список лечебных факторов в индивидуальной или семейной терапии оказался сокращенным и стал неуместен.

Где литература по групповой психотерапии выбивается из этих широких оптимистических рамок, там она имеет тенденцию сдвигаться на диаметрально противоположное направление. Это описанно в работе Bion. Один из наиболее значительных теоретиков группы, Bion выделял регрессию сильнее чего-либо. Его теория базовых координат [допущений; assumptions](зависимости, нападения-бегства, образования пар) в сущности является концепцией групповых деструктивных процессов, поскольку она изображает задачи группы подрываемыми ударами примитивных фантазий и поведения. В этой модели есть маленькая, если есть, комнатка для оптимизма, для конструктивного взгляда на групповые отношения. Группа обречена проигрывать в непрерывном цикле архаические паттерны отношений, которые поддерживают иллюзию работающей группы до тех пор, пока субсидирующий их потенциал силён и эффективен. Этот подход не становится частью господствующего в групповой психотерапии, и исследования показывают, что его применение приносит неудовлетворительный результат (Malan et al., 1976). Но, если подход Bion имеет дело с деструктивными силами в таком же крайнем направлении, то это оставляет попытки групповой терапии без балласта, с отсутствием реалистичного и сбалансированного метода понимания и сдерживания [контейнирования] деструктивных процессов, которые возникают в группах. Также, хотя его значение в терапевтической групповой работе сомнительно, подход Bion дал сильный генерирующий импульс организационной теории и исследованиям, глубоко повлиявшим на Тавистокское направление, и предполагается что его значение не может быть отброшено.

Растёт впечатление о поляризации оптимизма и пессимизма в области групп. Идеологические трещины постоянно увеличивают расщепление. Skynner (1983), рассматривая ситуацию 1970-х годов, был лидером по оплакиванию "неудачи активного рассмотрения возможностей интеграции". Он комментировал, как статьи работы Bion в Англии и США давали впечатление, что Foulkes никогда не существовал, хотя он выражал благодарности другим направлениям. Brown (1985) также сделал сильно и мудрое заявление о примирении двух подходов. Но оно, кажется, справедливо говорило о не том примирении, которое имело место. В последнее время идёт критика работ Bion изнутри Тавистока, Hoggett (1992) выражает сожаления по поводу недостатка "позитивных, креативных и конструктивных сил" в рассмотрении Bion групповой жизни (и в более общем смысле, в традициональном психоаналитическом взгляде на группу), но не делает упоминаний ни об одной книге Foulkes и группаналитическом подходе. Это также демонстрирует обозрение книг Hoggett в "International Journal of Psycho-Analysis" с язвительными комментариями на пропуски (Barnett, 1993).

Большие группы - альтернативный взгляд.

Группаналитическое направление, которое близко к рассматриваемому в этой книге, приходит не из области малых групп, но из больших групп. De Mare et al. (1991) представлял модель порождения ненависти в большой группе и её трансформации в то, что он назвал "койнонией" или межличностной дружбой. Они видят большую группу как создающую значительную фрустрацию в основном своим размером (до нескольких сот участников), и отчуждающим и фрагментирующим действием этого на каждого отдельного члена. Эта фрустрация порождает ненависть. Однако, "структурированная" большая группа обеспечивает возможность для диалога, давая возможность ненависти пройти превращения, управляющие духом родства в группе.

Этот тезис подобен моему понятию анти-группы и его креативному, трансформирующему потенциалу, как раскрывается более полно в последующих главах. Однако, там есть несколько отличительных и вызывающих критику пунктов, которые я должен отметить. Во-первых, De Mare et al. фокусируются на ненависти в группе (между участниками), более чем на ненависти по отношению к группе, которая является более определённой в моей концепции. Это удивительный пропуск в видении высокой амбивалентности, которую члены большой группы часто выражают по отношению к группе (на основании моего участия в течение нескольких лет в большой группе). Пожалуй, феномен анти-группы экзацербируется в большой группе частично за счёт интенсивной тревоги и порождаемый этим дискомфорт, частично благодаря усилению из-за большого числа участников. Второй пункт - это та последовательность, описанная De Mare et al., от ненависти к диалогу, к трансформации в большой группе достигает более разнообразной степени. У меня был опыт сильного чувства общности, развившегося в одной группе, но также состояние тупика, эскалации более чем ограниченной ответственности в отношении гнева и равного массового отвержения в другой. В конце концов, видение De Mare et al. страдает от тех же недостатков, что и Foulkes: идеализация группы, переоценивание процесса вербальной коммуникации и видящийся недостаток внимания к расхождениям, в которых суть бросает вызовы теории. Однако, это важное добавление, обеспечивающее использование параллелей тезису, который я развиваю в отношении малых групп.

Антогонизм с психоанализом.

В острых коментариях, озаглавленных "Психоанализ и страх группы" ["Psychoanalysis and the fear of the group"] Hoggett (1992) обращает внимание к психоаналитической традиции психологии групп, ориентирующейся на Freud. Это взгляд на группу, по мнению Hoggett, как на продукт примитивного интрапсихического феномена, который делает группу вместилищем сильной тревоги и беспокойства. Контрастируя "Group Psychology and the Analysis of the Ego" Freud (1921) с более современными взглядами на группу, как представленные Chasseguet-Smirgel (1985a, 1985b), Hoggett отмечает терерь, несмотря на различия между ними:

"...каждое из направлений кладёт в основу группу как опасный феномен, от которого психоанализ предлагает искать выход через свою концепцию зрелого индивидуализма... Группа выявляет худшее в нас. Что есть утешение здесь... то должно быть сломано улаживающим собственным вкладом. Обратиться вовне через действия в социальном мире и по отношению к нему оказывается, почти неизбежно, попыткой отрицать через действия мучительную внутреннюю реальность: политичность есть давнее убежище негодяев." (Hoggett, 1992, p. 143).

Если существует этот психоаналитический взгляд на группу, то нет неожиданности в той общей позиции по отношению к групповой психотерапии в обычной индивидуальной психотерапии, особенно в психоанализе, вращающейся вокруг сомнения и враждебности. Это не является общим мнением - существует много практиков, которые используют и индивидуальную, и групповую терапию или анализ, и много других, только индивидуальных аналитиков, придающих большое значение групповому методу и дающих возможности для значительного взамного уважения между представителями двух подходов. Тем не менее, жилка скептицизма и подозрительности может быть определена по отношению к групповой психотерапии вообще и понятию аналитической работы в группе в особенности.

E. James Anthony, психоаналитик, групповой аналитик и близкий сотрудник Foulkes, отмечал:

"...совершенно трудно понять, с кем мы должны конфронтировать в дилеме двух культур - индивидуальной терапевтической культуры и культуры малых и больших групп. Почти всегда для "чистого" психоаналитика интерес к групповой психотерапии означает основание для подозрительности с некоторой неприязнью. Foulkes испытал кое-что из этого, и многие творческие психоаналитики в США также страдали от того, что James Joys однажды сравнил с "прибиванием к распятию", и эти жестокая белетристика мало основывается на фактах группового анализа. Эта злобная и ошибочная сегрегация двусортной и многосортной терапии основывается на предвзятой и унижающей позиции: индивидуальный подход рассматривается как "более глубокий", интрапсихический, метапсихологически основанный и технически связанный с экстраординарным феноменом переноса и переносного невроза, в течении которого возникает и "вылечивается" искусственная болезнь. Групповой подход в сравнении рассматривается как несколько поверхностный, межличностный и трансперсональный, недостаточно подкреплённый метапсихологически, относительно неисторический и разбрасывающий все свои терапевтические усилия на многих людей в одно и то же время." (Anthony, 1983, p. 36-7).

Как отметил Anthony, Foulkes сам столкнулся со значительным неприятием со стороны британских психоаналитиков, суть которого, я уверен, имеет сильное влияние на внешний вид группового анализа, к которому я вернусь в новой главе. Рассматривая отмеченное Hoggett и Anthony, оппозицию групповой психотерапии, и, вероятно, групповому анализу в частности, можно предположить по-сути это как форму анти-группы самой по себе. Предположение, что психотерапия может законно проводится в группе, управляя силой индивидуальных изменений, сталкивается с презрением. Но существует впечатление о глубоком страхе и враждебности по отношении к самой группе, лежащих в основе этого. Если антигрупповая позиция является в некоторой степени частью нашей культуры, как я полагаю, отражающей амбивалентность и тревогу относительно принадлежности и участия в группе, то это истинно психоаналитическое установление, как ничто более, дающее интерес к сохранению территории индивидуального психоанализа и сохраняющее святость переносных отношений один на один. Антигрупповой процесс может быть рассмотрен на разных уровнях - идеалогическом, где понятие групповой психотерапии отклоняется в интеллектуальный фон, и глубже возможен бессознательный уровень, на котором преобладает страх группового опыта.

Коментарии.

Что всплывает из предществующего изложения, это эмоциональная сила группы, её способность генерировать страх, террор и недоверие, также как и творчество, надежду и вдохновение. Что также всплывает - это её глубокая сложность, многогранность её естетсва и, следовательно, её замысловатая связь с историей и будущим и её запутанный метапсихологический статус. В этом, возможно, причина того, что так много полярных теорий группы и групповой психотерапии, т.к. поляризация предполагает иллюзию простоты и однозначности. Т.о. мы находим в метапсихологии групповой терапии серию дихотомий - индивидуум против гуппы, индивидуальный анализ против группового анализа, Foulkes против Bion, конструктивные против деструктивных сил, подозрительность в отношении группы против обеления группы. Это полюсы представлений различных аспектов некого целого, которые взаимодополняются в перспективе многостороннего феномена с ясностью на одном уровне, но они сохраняют трудность интеграции в связную работающую модель групповой психотерапии.

Когда я впервые задумался над феноменом анти-группы, мои взгляды были не столь комплексны. Мои мысли были сфокусированны на клинических проблемах составления и проведения психотерапевтических групп. Но с течением времени моя концепция стала казаться ключём к некоторым фундаментальным вопросам относительно теории группового развития, также как и потенциальным пространством, которое связывает терапевтические группы с широкой групповой культурой. Я надеюсь, что расширение использования моей концепции достигнет нескольких целей: она послужит критическим вызовом для наших преположений относительно групповой терапии; сделает возможным построить мостик между групповым анализом Foulkes и традициями Bion; и, более амбициозно, будет мостом группового анализа в политическую сферу.

Пункт о политической арене указан постольку, поскольку групповой анализ основывается более или менее прочно в клиническом поле, вопрос стоит относительно перспективы в политике. Основное впечатление, что это является недостающим. Видение Foulkes агрессии как локализованной в индивиде более, чем в группе и его консервативные идеи относительно нормального общества, что будет разобрано более подробно в следующей главе, уменьшают потенциальное применение группового анализа в политической сфере. Richards (1989) в коментариях о связи между психоанализом и политикой предположил, что "Психоанализ... это источник оппозиции дезинтегративным тенденциям в современной культуре: его явная цель восстанавливать структуру индивидуального опыта имела причастность к большому числу политических повесток дня... в работе по восстановлению и обогащению общественной [публичной; public] сферы" (pp. 6-21). Подобная заявка может быть сделана для группового анализа, т.к. его цели так тесны с социальным и культуральным сознанием, но его дополнительное развитие как дисциплины нуждается в реализации этого важного потенциала.

Несколько расширяя, мой опыт установления перспективных взаимосвязей концепции анти-группы ощущается мной имеющим политическое измерение, в тепершнее время политика с маленькой буквы "п" больше, чем с большой "П". Это один из первых вызовов теории Foulkes вне обычной области группового анализа. Хотя подлинная концепция была встречена со значительным интересом и энтузиазмом у одних, у других я обнаружил _______ [frisson] удивление, а также возмущение. Я чувствую, что в их взглядах я буду предателем. Принятие понятия об анти-группе, как и позиция поддерживающих меня, кажется наглой атакой на целостность теории Foulkes. В следующей главе я покажу, что на мой взгляд является балансом признаного вклада Foulkes, его силы и слаботей. И по ходу книги я попытаюсь показать, что агрессия и разрушительность в группе и по отношению к группе связанны с её креативными корнями, что антигруппа близка к источнику репарации и трансформации, и что моя концепция неизбежно укрепляет группаналитический подход, более чем отказ от неё.